— А ты слишком быстро становишься нужной.
Мы снова замолчали.
Час спустя я уже почти забыла, что утром была на него зла. Мы бродили по залам, листали книги, спорили о том, можно ли считать Достоевского терапией, и в какой-то момент я поймала себя на том, что смотрю на него и думаю не «опасный», не «сложный», не «неудобный», а «мой».
Меня это испугало больше всего.
Не потому что было рано.
Потому что было правдой.
Когда мы вышли в парк, день уже клонился к вечеру. Сырая трава, голые деревья, пруд с тёмной водой, тонкий холод в воздухе. Роман шёл рядом, держа руки в карманах пальто, и это спокойное движение почему-то казалось мне до странности родным.
— О чём думаешь? — спросил он.
— О том, что у нас всё очень неправильно.
— Почему?
— Потому что разворачивается слишком быстро.
— Это плохо?
— Не знаю.
— А если бы медленнее?
Я задумалась.
— Всё равно было бы трудно.
— Тогда какая разница?
— Большая. Быстрое часто больнее.
Он остановился.
Я тоже.
— Лада.
— Что?
— Я не обещаю, что будет просто. Не обещаю, что не сделаю больше ни одной ошибки. И точно не обещаю, что стану удобнее. Но я могу обещать одно: если ты останешься рядом, я не буду играть в половину. Вообще.
Я смотрела на него и не знала, что ответить. Потому что это уже звучало не как ухаживание. Не как красивая фраза. Это звучало как мужской выбор, который ещё не оформлен словами до конца, но уже существует внутри.
— Ты сейчас говоришь очень опасные вещи.
— Я знаю.
— И специально?
— Да.
Я подошла ближе. Настолько, что между нами осталось меньше дыхания, чем воздуха.
— Тогда и я скажу опасную вещь.
— Какую?
— Если ты правда не умеешь наполовину, Роман, то со мной тебе придётся выдержать полностью.
Он опустил взгляд на мои губы. Потом снова в глаза.
— Я уже иду в эту сторону.
— Тогда не сворачивай.
На этот раз он поцеловал меня медленно. Не жадно. Не как победитель. Как мужчина, который принял условия и теперь будет держать слово.
И именно это добило меня окончательно.
---
Глава 21. Безопасное расстояние
Глава 21. Безопасное расстояние
Лада.
После того дня в усадьбе между нами что-то изменилось. Не снаружи — никто не прислал нам официальное уведомление, что мы пересекли важную эмоциональную черту. Но внутри стало иначе. Как будто мы оба перестали тратить силы на игры в «кто первый отступит». И вместо этого начали приучаться к более страшной вещи — к устойчивости друг друга.
Роман не стал мягче. Не стал удобнее. Не начал сыпать сахарными словами или изображать мужчину, которого можно безопасно встроить в ежедневник. Он по-прежнему приезжал внезапно, смотрел слишком внимательно, спорил спокойно и всегда так, будто уже знает, где у меня тонко. Но теперь в этом было меньше захвата и больше… присутствия. Он не пытался брать всё сразу. Он просто был рядом. Последовательно. Удивительно надёжно для человека, который начинался как катастрофа.