— Что «хорошо»?
— Хорошо. Я выйду за тебя.
Тишина.
Настоящая.
Даже воздух, кажется, завис.
— Лада.
— Что?
— Повтори.
— Нет.
— Почему?
— Потому что в первый раз ты опять сделал это лицо, будто у тебя внутри всё встало.
Он резко выдохнул и обнял меня так сильно, что у меня хрустнули рёбра.
— Я тебя сейчас задушу, — прохрипела я.
— Потерпишь.
— Ненормальный.
— Моя невеста.
Господи.
Я уткнулась лицом ему в шею и зажмурилась.
Никакой торжественности. Никаких декораций. Никакого кино.
Просто мужчина, которого я люблю.
И решение, которое внутри меня давно уже созрело, просто боялось назвать себя вслух.
— Только есть условия, — сказала я, когда он немного ослабил хватку.
— Какие?
— Никакой свадьбы на триста человек.
— Хорошо.
— Никакой золотой арки в форме лебедей.
— Даже если я вдруг сойду с ума?
— Особенно тогда.
— Принято.
— Никакого превращения меня в послушную жену, которая спрашивает разрешения дышать.
— Лада.
— Я серьёзно.
— Я тоже. Даже не рассчитывай.
— И ещё.
— Да?
— Если однажды ты попытаешься решать за меня слишком многое, я тебе устрою персональный ад.
Он улыбнулся.
— А если ты снова будешь всё тащить одна, не говоря, что тебе плохо, я тебе устрою зеркальный ад.
Я прищурилась.
— Договорились.
— Договорились.
Он поцеловал меня — долго, медленно, так, будто это уже был не просто поцелуй, а печать на словах.
И в тот момент я отчётливо поняла: бояться можно сколько угодно. Сомневаться — тоже. Но есть выборы, которые совершаются не вопреки страху, а вместе с ним. Просто потому, что любовь в итоге оказывается больше.
---
Эпилог
Эпилог
Роман.
Говорят, мужчина понимает, что всё по-настоящему, не в тот момент, когда впервые хочет женщину, и даже не в тот, когда впервые остаётся у неё до утра. А в тот момент, когда начинает замечать в своей жизни места, которые уже заняты ею, даже если она сейчас не рядом.
Я это понял однажды утром, через несколько месяцев после нашей помолвки.
На кухне стояли две кружки — та самая светлая и моя тёмно-синяя. На спинке стула висел её кардиган. В ванной рядом с моей щёткой стояла её. На холодильнике магнитом была прикреплена записка её почерком: «Не забудь купить лайм. И да, я всё ещё злюсь, что ты выбросил мои старые контейнеры.»
Она злилась уже не по-настоящему. Так, для порядка.
Я стоял с кофе и смотрел на эту записку как идиот.
Потому что счастье, как выяснилось, не похоже на фейерверк. Фейерверк — это начало. Взрыв. Поцелуй у машины. Ночь в доме под номером тринадцать. Кольцо в коробке. Слова, от которых дрожат руки.
А счастье — это когда женщина, которую ты любишь, разбрасывает свои вещи в твоей квартире с таким естественным правом, будто всегда здесь жила. И ты не бесишься. Ты смотришь на её кардиган, на кружку, на записку про лайм — и понимаешь, что всё стоит именно так, как должно.