И вот после такого даже ругаться становится сложнее.

— Вы опасный мужчина, Роман.

— Я знаю.

— И вам это нравится.

— Только с вами.

В машине пахло кофе, морозным воздухом и его одеколоном. Я сделала первый глоток, обжигаясь, и только потом поняла, что он точно запомнил, какой кофе я люблю. Без сахара, с корицей.

— Вы следите за мной слишком внимательно, — пробормотала я.

— Я помню.

— Это ещё хуже.

— Для кого?

— Для моей обороны.

Он чуть улыбнулся, глядя на дорогу.

Мы выехали за город, когда солнце только-только пробилось сквозь тусклое ноябрьское небо. Серый асфальт сменился влажной трассой, потом лесополосой, потом редкими домами и пустыми полями. Город остался позади как чужой шум.

— Куда мы едем? — спросила я минут через двадцать.

— Есть одно место.

— Вы очень любите эту формулировку.

— А вы очень любите знать всё заранее.

— Это помогает не попадать в глупые ситуации.

— Сомневаюсь. Вы уже в одной.

— В какой именно?

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Со мной.

Я отвернулась к окну, чтобы не дать ему увидеть, как меня это пробивает.

Место оказалось небольшим загородным комплексом у озера. Ничего кричащего. Деревянные дома, тишина, тонкий дым из труб, редкие люди, собаки где-то вдалеке. Всё выглядело так, будто сюда приезжают либо те, кто очень устал, либо те, кто умеет выбирать себе правильную тишину.

— Красиво, — сказала я, когда он открыл мне дверь машины.

— Я знал, что вам понравится.

— Самоуверенность — ваш главный вид топлива?

— Нет. Вы.

Я чуть не споткнулась на ровном месте.

— Иногда мне кажется, что вы всё это репетируете.

— С вами? Никогда.

В ресторане при комплексе было почти пусто. Большие окна, вид на тёмную воду, горячий чай, выпечка, яйца, сырники — Господи, опять сырники — и ощущение, что у этого утра слишком много прав на моё сердце.

— Вы всех женщин так кормите? — спросила я, глядя на стол.

— Нет.

— А меня почему?

Он помолчал. Потом ответил просто:

— Потому что вы не все.

Я не знала, куда девать глаза, поэтому взялась за вилку.

Завтрак шёл легко. Не потому что между нами всё упростилось. Наоборот — стало плотнее, острее. Но я начала привыкать к его ритму. К его прямоте. К его вниманию. К тому, что рядом с ним нельзя быть вполсилы.

После завтрака он предложил пройтись к озеру. Я согласилась. Мы шли по деревянному настилу, между редких голых деревьев, в холодном воздухе, который заставлял жаться ближе друг к другу почти естественно.

И вот здесь, посреди этой красоты и тишины, случилось то, что окончательно разрушило мою попытку вести себя разумно.

На узком участке мостков я поскользнулась.