С главного тракта были хорошо видны обугленные стены монастыря на холме. Теперь, после нашествия чешуйчатых все решат, что убийство монахов и пожар в обители — дело рук кочевников. Вряд ли кто-то заподозрит меня, Гордея и Дашу в происшествии — и это хорошо. Плохо другое: я до сих пор не знал, имело ли это хоть какой-то смысл, или все мои потуги напрасны? Весь месяц я ломал голову, думая над тем, стоит ли продолжать выбранный путь.

Дорога поползла на перевал, а когда мы преодолели его, наткнулись на сожжённую деревню. Через три версты попалась ещё одна в таком же состоянии. Чешуйчатые побывали здесь, оставив после себя пепелище. Но это мы давно знали, поскольку уже ездили сюда, а вот что ждёт дальше, никто не мог сказать. Мы надеялись, что кочевники вернулись в степь, а не отправились вглубь княжества. После понесённых ими потерь и награбленной добычи, было не очень разумно с их стороны продолжать вторжение.

Гораздо большую опасность представляли для нас моры. Если где-то поблизости есть бреши или замещения, твари могли разбрестись по всей округе, а встреча с ними в лесу чревата не самыми приятными последствиями. Впрочем, я не сильно волновался, ведь с нами был Егор, а он даже жнецу мог приказать уйти. Об этом, правда, никто, кроме меня, до сих пор не знал.

Мы с Дашей скакали первыми, остальные вместе с телегой плелись на некотором расстоянии позади. Уже насколько часов так ехали и почти не разговаривали, если только по делу. Каждый пребывал в собственных мыслях. Я пытался представить, как пройдёт встреча с роднёй, которую я знать не знал, Даша, наверное, тоже думала о чём-то личном.

Я был рад, что она поехала со мной. Даже уговаривать не пришлось. Даше оказалось некуда податься, да и привыкли мы друг к другу за это время. Я часто говорил ей, как она дорога мне, и что мне хотелось бы и дальше оставаться вместе. К тому же теперь нас связывала страшная тайна, и хоть Даша сомневалась в правильности нашего поступка, я уверял её, что именно в этом и есть наше предназначение.

— Надо же, ты возвращаешься к семье, — первой нарушила молчание Даша. Сказала она это как-то задумчиво и грустно.

— Печально, да, — согласился я и снова погрузился в раздумья.

— Да нет же, наоборот! Думала, ты рад.

— Чему? — поморщился я.

— Встрече с братьями. Это же ведь только старший тебя хотел убить, так?

— Да непонятно. Для меня самого это большая загадка. В покушении могут быть замешаны другие люди. Вряд ли мои братья причастны.

— Тогда тем более. Какие бы они ни были — это твой род, твои корни. Кстати, ты почти ничего не рассказывал о своей семье, о том, как раньше жил. Я тебе много чего рассказала, а от тебя слова не добьёшься.