Это действительно было так, я ведь ничего не знал про своих родственников из этого мира, и из прежней жизни Даниила почти ничего не помнил, если не считать коротких снов. А про то, что я узнал от Даниила в зазеркалье, как и о наших с Андреем беседах, я предпочитал не распространяться. Прежде всего, хотелось самому понять, что да как.

— Да, наверное, — ответил я. — У меня не самые тёплые воспоминания. Не хочется касаться этой темы.

— Понимаю, — вздохнула Даша.

Я невольно засмотрелся на неё. Казалось, я мог вечно любоваться её милым личиком. Небольшие шрамы, оставленные болезнью, почти не испортили её красоту. На мой взгляд Даша ответила кокетливой улыбкой.

— По сторонам смотри, — насмешливо сказал она.

— А я что делаю? — притворно удивился я.

Нам было хорошо вместе. А последний месяц мы находились вместе почти всё время. И мне казалось чертовски странным, что среди боли, смерти и страданий, окружающих нас, может жить такое светлое и нежное чувство, которое я испытывал к этой девушке.

— Да ты и сама о семье заговариваешь, только когда напьёшься, — напомнил я.

— А ты, даже когда напьёшься, не говоришь.

— Так я и не напиваюсь.

— Ага! А четвёртого дня что было?

— Э... да, признаю, перебрал немного. Но это ведь было-то два раза всего.

Дорога вела под гору по лесистому склону. Впереди заросли сгущались, и мы вновь замолчали, и стали усиленно вглядываться в чащу в поисках какой-нибудь затерявшейся моры.

Но вот спуск закончился, и мы оказались в долине. По обе стороны занесённой снегом дороги простирались поля, впереди чернели домики очередной деревушки, гряда холмов высилась вдали.

— Как думаешь, тоже сожжена? — спросила Даша, глядя на деревню.

Я пожал плечами:

— Поедем посмотрим.

Мы продолжили путь.

— Я тебе рассказывал, что меня в семье не очень любили? — возобновил я тему.

— Разумеется, — ответила Даша.

— И почему не любили, тоже рассказывал?

— Тебя считали незаконнорожденным. Знаю.

— Вот! Собственно, я и есть незаконнорожденный. Отец всем врал.

— Но зачем ему это понадобилось?

— У него были свои заскоки. Зато благодаря ему я имею долю в общем наследстве. Братья этим, разумеется, недовольны.

— Думаешь, тебе что-то угрожает?

— Сейчас у них есть более важные дела, поэтому вряд ли, но надо быть готовым ко всему. Я это к тому говорю, что по-настоящему у меня нет семьи. Всегда ощущал себя чужим среди них. Поэтому и не рассказываю ничего. Не о ком рассказывать.

— Печально, — произнесла Даша.

— С отцом у меня были хорошие отношения, но он умер. А братьев мне даже видеть не хочется. Зато наследство получить я был бы не против.