Склон холма, на котором мы планировали сражаться, местами был достаточно пологим, а местами — труднопроходим из-за кустарника и скоплений деревьев. Открытые же участки поросли высокой травой, которая обильно торчала из-под истончённого снежного покрова.

Сегодня ночью ударили весенние заморозки, грязь на дорогах застыла, лужи покрылись корочкой льда, а снег — тонким настом. Внезапное похолодание оказалось нам на руку. Благодаря этому артиллерия не застряла на полпути, и дружинники успели до начала сражения затащить пушки на гору и укрепить позиции. Сейчас шести— и двенадцатифунтовые орудия устанавливались на вершине холма, недалеко от нас, чтобы, когда начнётся бой, вести огонь через головы нашей пехоты.

Мимо маршировала дружина Верхнепольских. Солдаты в чёрных, отороченных золотом мундирах, под барабанный бой шагали по заросшему травой склону и разворачивались в боевой порядок — линию, состоящую из трёх шеренг. Знамёна с гербами рода трепыхались над их головами большими красочными полотнами. Следом в тёмно-малиновых мундирах шла дружина Заозёрных. Воевода и несколько бояр наблюдали за манёврами.

Войско противника было не менее пёстрым, но и на их стороне имелось несколько чёрно-золотых отрядов. Вражеские дружинники верхом преодолевали перевал, а затем спешивались и строились колоннами. Наше войско, разумеется, тоже приехало верхом, но все лошади и обозы мы оставили на обратном склоне в недосягаемости от глаз противника. Дружинники обучались воевать, как в конном, так и в пешем строю, но как оказалось, в большинстве случаев они играли роль линейной пехоты.

— Что если Гостомысл не пойдёт в атаку? — спросил Мстислав, наблюдавший вместе с нами за противником. — Они не торопятся.

— Пойдёт, — проговорил Вячеслав, не отрывая глаза от подзорной трубы. — Куда денется-то? Что, зря он ехал сюда что ли? Гостомысл хочет уничтожить нас. А мы — тут. Мы подождём — не к спеху. Готов, Даниил? — он убрал трубу и обернулся ко мне. — Ты же ещё со светлейшими не дрался?

— С «драконами» если только, — ответил я.

— Значит, опыт есть. Хорошо. Думаю, они вначале отправят дружину, попытаются прорвать нашу пехотную линию, а потом пойдут их светлейшие, и тогда-то мы по ним и ударим. А когда они сдадутся, я не оставлю в живых никого из тех, кто присягнул этой сволочи, которую я когда-то называл своим братом.

— Не уверен, что это разумно, — возразил я. — Бояре не считают Гостомысла убийцей, для них, мы — виновники раздора. Лучше не убивать их, а постараться убедить в обратном. Сейчас такое время, когда не стоит заводить новых врагов.