Одна вещь всё же могла стать камнем преткновения, и я не мог об этом умолчать, ведь лучше сразу расставить все точки над «и».

— Боюсь, есть то, что может помешать нашему сотрудничеству, — сказал я. — Вы знаете, какой природы мои чары? Епископ Адриан поставил вас в известность?

— Советую поменьше об этом распространяться, — сухо ответил Игорь Изяславич и пристально посмотрел мне в глаза.

— Понял, — кивнул я. — Тогда мне не остаётся ничего другого, кроме как согласиться на ваши условия.

* * *

Сборы шли остаток дня и всю ночь, а утром, едва начало светать, нас с Дарьей отправили на разведку. Мы должны были найти новую переправу и выяснить обстановку в деревне Бережки — той самой деревне, где я встретился со жнецом.

Бояре остались с обозом. Ярослав чувствовал себя гораздо лучше, и даже мог самостоятельно передвигаться. То ли у светлейших раны заживали быстрее, чем у обычных людей, то ли у Малютиных с собой имели какие-то особые средства. Владимир же пребывал в подавленном состоянии. Я увидел его лишь утром. До этого он сидел, запершись в комнате.

Дарья теперь общалась со мной сухо и официально. Пока мы ехали, девушка ни разу не заговорила первой, а на все мои вопросы отвечала односложными фразами. Мне казалось, что сейчас не лучшее время выяснять отношения, но на душе всё равно кошки скреблись. Тяжело находиться рядом с человеком, который на тебя обижен.

Добрались до переправы. На белоснежной глади виднелась огромная полынья. Она тянулась от середины реки до нашего берега. Следы существа вели к лесу на горизонте.

— Эта тварь бродит где-то поблизости, — проговорил я, осматривая на следы, — надо быть очень осторожными. Она огромна.

— Хорошо, как скажете, — произнесла Дарья и направила лошадь вдоль берега.

Я двинулся следом и поравнялся с девушкой. Так мы и ехали молча. Я глядел то на берег, ища подходящий спуск (берег был довольно обрывистым), то в поле, высматривая здоровенного монстра. Местность была ровной, растительности немного, и лошади спокойно ступали по торчащей из снега сухой траве.

Наконец, мне надоело играть в молчанку. Эта обида на пустом месте начинала злить, особенно сейчас, когда в любой момент могло понадобиться прикрыть друг другу спину.

— Может, хватит дуться? — спросил я. — Сейчас не самое подходящее время.

— Как скажете, — ответила Дарья с подчёркнуто холодной вежливостью.

— И хватит обращаться ко мне так, словно мы на официальном приёме, — проговорил я. — Честно сказать, у меня нет ни малейшего желания выяснять отношения, но ты ведёшь себя глупо. У меня были дела, и я не мог долго беседовать. Я совсем не хотел тебя обидеть или оскорбить. В любой другой день с радостью пригласил бы тебя в гости, но тогда был, наверное, самый неподходящий момент из всех возможных. Извини, если что не так, и... прекращай уже обижаться.