— Ещё раз вас увижу и… Э, меня опять убили?

— Объяснишь, почему зло побеждает? Ты не справляешься?

— Да я. Они. Короче селяне это. Подонки скрывают лица и убивают с одного удара!

— Выпотрошила толпа крестьян, верно? Первый, я немногого от тебя жду, но это уже слишком. Может возьмёшь пару уроков фехтования у Дианы? — при упоминании женщины парень втянул голову, а гигантиха хрустнула костяшками.

Так, что между ними произошло, пока я прокатывал железо в тонкие листы? Не хватало ещё конфликтов внутри группы.

— Он не может понять, кто виновен. — попытался спасти положение лекарь. — Я тоже чувствую: в деревне происходит неладное. Но кто конкретно замешан?

Пока мы болтали сильно похолодало. Лёд покрыл речушку, выстуживая воду. Насу, неужели опять всё нужно делать самому? Развернувшись, я зашагал к поселению. Итак, двадцать пять семей, имперский дознаватель справился бы за неделю допросов. К счастью, мне известен способ быстрее.

По мере приближения собачий лай усилился. Почти всё агрессивные псины содержались на псарне, в самом большом и богатом дворе. Туда я и направился, сорвав с пояса цепь и намотав её конец на кулак, через ткань и плотную перчатку. Вязь рун вызывала лёгкую тошноту, но ради дела можно потерпеть.

Толстые резные ворота рассыпались в щепу за один удар. Четыре пса остервенело бросились ко мне, в попытке разорвать, но силы были неравны. Вытянув руку, я затушил яркое биение их жизни и тут же поднял костяными гончими. Привычная нежить казалась полезней трех мнущихся за спиной спутников.

— Выходи! Я знаю, что ты натворил!

После небольшой заминки двери распахнулись и на меня выбежал огромный красный бык. Точнее, верхняя часть торса и рога напоминали быка, но существо твёрдо стояло на двух копытах и обладало парой мохнатых рук. Размахивая секирой, странный гибрид бросился ко мне, но гончие повисли на плечах животного, а неожиданно резвая Диана обезглавила его. Меня напрягло другое: из раны почти не вылилось крови и судя по отсутствию эссенции всё только начиналось.

— Осторожно, он ещё жив!

Гигантиха резво отпрыгнула, а вот две гончии не успели, рассыпавшись под перекатившейся тушей. Как ни в чем не бывало, гибрид водрузил голову на обрубок шеи и снова попёр на меня, вращая своё оружие.

— Какого Насу он ворует мои финты? Это же не нежить!

Оставшиеся под контролем псы вцепились в копыта, повалив быка в снег. Из двух раздавленных я наспех сконструировал новую тварь, придавившую агрессора сверху.

— Демонов нельзя убить, — сообщил мне лекарь то, что я знал сам.

Перед глазами возник грязный подвал отца и толстый фолиант, которым он особо дорожил. Одна из первых книг, прочитанных мной с интересом: «Чтобы убить меч, вы отрежете ему рукоять и подождёте, когда он перестанет дышать? Нет. Потому что меч неживой. Нельзя убить меч. Как можно убить идею, мечту, обещание, дух? Как можно убить абстрактные и безжизненные понятия, которые не существуют в границах „жизни и смерти“? Так же нельзя убить демона. Лишь ненадолго отправить в нижний план бытия». Сейчас бы пригодились более конкретные рецепты, но придётся работать с тем, что есть.