— А пророки?

— Знаешь как их называют в Крыльях? Одноразовые. Крупные предсказания сокращают жизнь. Высказав два-три пророчества, ты потухнешь как свеча.

Они вмешиваются в саму ткань времени и платят соответственно. Возможно, жестокая цена действует не только на мага, но и на любопытных клиентов. Лично я всегда старался держаться от гадателей подальше. Их слова ещё нужно расшифровать и суметь использовать. Впрочем мои взгляды разделяли не всё. Аристократия чуть ли не молилась на одноразовых, щедро осыпая их деньгами и прочими милостями. Возможно толстяк польстился на модные игры знати, не рассчитав свой талант. Обучение затянулось, отдачи не было. Так или иначе, время сменить тему пока он совсем не заснул.

— Где вообще это твое Триозерье?

— За Чёрной пустошью, ближе к пустыням. Юг континента.

Далековато толстяк закатился. Автономные области остаются частью империи лишь номинально. Суровые, неплодородные земли и природные катастрофы сдерживают амбиции политиков. Стоп, юг? Я уже слышал это от палача на эшафоте. Не туда ли спешил лысый инквизитор? Торопился спасти близких от заразы или исполнял приказ?

— И как там обстановка?

— Помимо мора выкашивающего целые племена? Типичный конец осени: война, грабежи караванов, бесконечный передел влияния. Идеальное место для мага, тихое и спокойное. — Чан кисло улыбнулся, — Болезнь оказалась сильнее, чем хотелось бы старейшинам. Вообщем, нет больше Триозерья, лишь боль и страдания малых народов. Тебе бы там понравилось.

Трагедия в его устах казалась шуткой и это вызывало уважение. Мое детство тоже не назвать безоблачным, крови и смерти было хоть отбавляй, но хохмить над прошлым я не смогу. Слишком свежи раны. Маг же относился к проблемам сонно-насмешливо, плюс оказался бездонным сосудом с информацией. Его манера вываливать важные новости разом, ничего не скрывая, подкупала. Скорость, с которой мы подружились, пугала и одновременно успокаивала. Сначала Жанна, теперь Чан. Начинающему личу настолько нужна компания? Наверное это и есть пресловутое сохранение человечности, о котором писали древние.

За неспешными беседами прошла большая часть ночи. Наблюдая за тем как мои друзья укладываются подремать, я горестно отвернулся. Бессонница — первая настоящая проблема бессмертия. Казалось бы, восемь лишних часов в сутках, столько всего можно сделать. Так и было: я исписал кучу бумаги, восстанавливая собственные наработки, экспериментировал с источником, двигал гончую по лесу. Но каждый час боялся возвращения залипаний и перегрузок кратковременной памяти.