И всё же Гунвальд пропустил удар. Демон вдруг возник справа, ударом шипастой булавы буквально вмяв в плечи голову соседа и тут же обрушив своё страшное оружие на каршарца. Силищи демоны было не занимать — тяжёлая булава буквально летала в его бугрящихся мышцами лапах. И теперь эта летающая смерть двигалась прямо в голову Гунвальду. Он лишь успел повернуться направо, поднимая щит. Сильнейший удар разнёс прочный щит каршарца вдребезги, левую руку он тут же перестал чувствовать, а самого его отшвырнуло назад. Демон с рёвом прыгнул, чтобы добить упавшего, но над Гунвальдом мелькнуло копьё, вонзившееся в горло демона. А тот, поскольку двигался вперёд, сам нанизался поглубже, выронил булаву и захрипел, булькая тёмно-красной кровью. Чья-то сильная рука схватила Гунвальда за ворот стёганой куртки и оттащила назад.
— Ты спишь, что ли, болван?!! — заорал мастер Таль. — Глаза-то раскрой! Отходи!
Гунвальд не успел поблагодарить худого мастера клинка, с которым он некогда чуть не устроил смертельную дуэль. Мастер Таль буквально ввинтился между отбивающимися от наседавших демонов воинами и двумя уколами уложил двух врагов, после чего Гунвальд уже его не видел в толчее.
Демоны давили массой и яростью, вампиры отбивались, доказывая, что не всегда сила может переломить искусство владения оружием. Там, где стоял клан Дракона, атака демонов замерла. На стыке армий сам собой возник вал из порубанных мёртвых тел. Но так дело обстояло только здесь, где держал оборону вампирский клан. Левее, где стояли эштигерцы, а дальше за ними — беатийцы, демоны сумели продавить оборону и в одном месте довольно глубоко вклинились в строй пеших копейщиков. Обычные солдаты, плечом к плечу стоящие друг с другом, противопоставить демонам могли только слаженность, выучку и собственную храбрость — по силам один демон стоил двух, а то и трёх человек. А когда демонские штурмовики начали пить жизненную энергию умирающих врагов, дела и вовсе пошли плохо. Полные бушующей ярости демоны выли, рычали и берсеркствовали, круша всё и вся. Пронзённые копьями, изрубленные топорами и мечами, с оторванными лапами, они продолжали бой, забирая с собой в могилу много больше противников. И эштигерцы, неся огромные потери, дрогнули.
Гунвальд этого не видел. Он вообще сейчас плохо видел — левый глаз почти заплыл. Когда и кто успел ему подъехать, каршарец не помнил. Наверное, кто-то из своих нечаянно задел — если бы ударил демон, глаз Гунвальда вылетел бы вместе с мозгами. А так, ничего, терпимо, только, что происходит слева он почти не видел. Каршарец отдышался, немного пришёл в себя, кто-то из женщин сунул ему флягу с разведённым кислючим вином — освежиться. Гунвальд посмотрел на свой меч, подаренный ему в момент принятия его в клан, и покачал головой. Прекрасное оружие больше таковым не являлось. Выщербленное, погнутое лезвие, одна из защитных планок отсечена напрочь, остриё затупилось, словно он тыкал им в камень.