Он прекратил своё сумбурное объяснение и осмелился посмотреть на неё. Во взгляде пронзительно-синих глаз женщины угадывалась лёгкая усмешка.

— Вижу, ты уже всё распланировал. А про мои планы насчёт тебя спросить не хочешь?

— А они у тебя есть, Ваше Смертство?

— Можешь обращаться ко мне просто Агнес. Надоели все эти звания.

— Как скажешь, Агнес, — согласился Дилль и вновь почувствовал себя очень странно. Он общается на «ты» с самой госпожой Смертью и даже зовёт её по имени. Рехнуться можно!

— Уже лучше, — усмехнулась женщина. — Так вот, насчёт моих планов. Ты мне нравишься.

— Э-э, — озадаченно промычал Дилль, — в каком смысле?

— Не в том, о чём ты подумал, — смех женщины разнёсся серебряными колокольчиками.

При этом Дилль отметил, что глаза её стали зелёные. У него, что, крышу окончательно снесло и память заклинило? Он же чётко помнил, что глаза девы-воительницы были ярко-синие, как васильки.

— До этого ты ещё не дорос, малыш, и вряд ли когда-нибудь дорастёшь. Мне нравится, как ты выковал сам себя: из бесполезной пустышки ты смог стать человеком, достойным подражания. Ты не просто научился у друзей мастерству обращения с оружием, ты воспринял законы воинской чести, какая существует абсолютно во всех мирах. У меня есть для тебя кое-какое дело. Чего вскидываешься? Да-да, я помню твои слова, что ты боевой маг и воин, а не палач. Я не потребую от тебя проливать кровь невинных. Ты проживёшь новую жизнь в другом мире. Там остро не хватает настоящего воинского духа, и твоей задачей будет возродить его. Ну как? Не слишком ли обременительны мои планы для вас, господин Диллитон?

Дилль замер. Госпожа Смерть не потащит его в ледяную тюрьму, не станет наказывать каким-нибудь другим, ещё более изощрённым способом, а вместо этого дарит ему возможность прожить новую жизнь! Вот это да! Он о таком даже не думал. Видимо, он действительно чем-то угодил ей, если ему делают такой шикарный подарок.

— Спасибо, Ве… э-э, Агнес. У меня просто нет слов, чтобы описать мою благодарность тебе. Разумеется, я согласен. Но я хотел бы узнать, как насчёт помочь Тангрину?

— Вот же неуёмный! — совсем по-человечески фыркнула дева-воительница. — Я же сказала, все твои испытания в том мире закончились. Тебя там больше ничего не должно волновать — на Тангрине ты мёртв.

— Не должно, — согласился Дилль, — но волнует. Потому что я знаю, что могу помочь выжить Илонне и друзьям…

— Ей ты уже не поможешь.

Дилля будто резанули раскалённым ножом. Илонна мертва? Но он бы почувствовал… хотя, он ведь и сам уже не жив. Вполне может быть, что теперь это чувство одной души на двоих уже не действует.