А Гунвальд шагал чуть дальше, вслед за главой клана Дракона, мастером Нугейром. Клан Дракона шёл сразу за коронованными особами — это было признание заслуг клана перед всем миром. И даже гроссмейстер Адельядо и архиепископ Одборгский вынуждены были смотреть в спины «драконцам».
Каршарцу давно уже присвоили звание мастера клинка, хотя не за текущее умение фехтовать, а за былые заслуги. Первые пять лет после Битвы он едва мог передвигаться. Та последняя схватка с демоном-гигантом переломала крепкого каршарца везде, где только можно. Как он вообще выжил, непонятно. Когда его изломанное и окровавленное тело похоронная команда вытащила из-под туши архидемона — так называли этих здоровенных уродов вампиры, все думали что каршарец вот-вот умрёт. Но он не умер, дождался кое-какой магической первой помощи, которую ему оказали измученные врачеватели, и тихо существовал, пытаясь хотя бы крепко встать на ноги, не говоря уже о владении оружием. Гунвальд остался почти один. Тильда погибла в Битве. Гунвальд смог только проводить взглядом её изрубленное тело, когда похоронщики понесли её на общий костёр — он сам тогда от трупа не сильно-то отличался. Герон, вернувшийся с Битвы без левой руки и со шрамом на всю левую часть лица, часто уезжал из Григота в Тирогис — проведать своих четверых детей, которых взяла под свою личную опеку королева Белинда. А ещё бывший монах стал преподавателем в магической Академии — его туда лично гроссмейстер Адельядо пригласил. Точнее, не пригласил, а натурально затащил. Герон с тех пор вообще поселился в столице, хотя друга не забывал, часто приезжал сам и каждый месяц присылал ему деньги и разные продуктовые и винные вкусности. Гунвальд, конечно, ни в чём не нуждался — клан заботился о нём, но было так приятно знать, что у него ещё остались друзья. Гунвальд часто вспоминал Вальдора. Здоровяк вампир, с которым каршарец когда-то насмерть поссорился, а потом подружился, погиб, когда защищал отступающих раненых, и на него одновременно навалилось не меньше десятка отборных демонов. Гунвальд, разумеется, сам не видел этого, ему рассказали. Вальдор был сильно ранен архидемоном, и если бы не это, даже десяток рогатых тварей не смог бы одолеть такого воина. Но его одолели, убили и разорвали на куски. Похоронщики потом сжигали, что смогли опознать. Огромный меч Вальдора — выщербленный и затупившийся, Гунвальд попросил не отправлять в переплавку, а оставить ему.
В общем, Гунвальд первую пятилетку вёл полурастительный образ жизни. Но в конце концов о нём вспомнил сам король Юловар. Узнав, что его бывший телохранитель и герой Битвы до сих пор еле ходит и никак не придёт в нормальное состояние, Его Величество вызвал к себе гроссмейстера Адельядо. Уж о чём они там говорили на повышенных тонах, неизвестно, но только сразу на следующий день глава Ситгарской Академии отменил восемь запланированных и оплаченных врачебных сеансов и отправил целую команду магов-врачевателей в Григот. А потом и вторую из десятка специалистов, в число которых вошёл сам мастер Мернаэль. Маги вылечили Гунвальда до состояния «средненький каршарский боец» и принялись за других членов клана, которые были слишком горды, чтобы унижаться просьбами о помощи и не имели таких огромных средств, чтобы оплатить услуги магов. Через два месяца непрерывной работы все участники Битвы из клана Дракона были если не в отличном, то в удовлетворительном физическом состоянии. Чего нельзя сказать о мастере Харноре, которого чуть удар не хватил, когда он узнал о предстоящем бесплатном лечении целого клана. Разве только те, кто лишился конечностей, так и остались безрукими и безногими. Но врачеватели клятвенно заверили клан, что как только схлынет ужасающий наплыв нуждающихся во врачебных услугах, то они первым делом приедут в Григот, чтобы заняться отращиванием рук и ног героям. Или пригласят их в Тирогис. Магам, конечно, никто не поверил, но спасибо им и за проведённое лечение.