Гроссмейстер встряхнулся и буркнул:
— Всё, хватит депрессивных мыслей! Пора принимать вид начальника, который всегда знает, что хочет и что делает.
И Адельядо отправился на утренний обход, раздавать ценные указания и пинки, причём, не всегда в иносказательном смысле этого слова. Потому что прекрасно знал человеческую природу: всем — от простого возчика до мастера-мага, нужен контроль. Стоит ослабить внимание, и начнутся разброд и шатание, как любил выражаться мастер Иггер. Кстати, стоит проверить, как он там.
Гроссмейстер добрался до большого тяжёлого фургона, который тащила четвёрка мощных тяжеловозов. Это был особый фургон, изнутри обшитый тем самым несгораемым камнем, который была облицовано обиталище мастера Иггера в Академии. Поначалу Адельядо склонялся у мысли оставить своего наставника в Академии — уж слишком опасен он для окружающих во время своих приступов, и может принести своим соратникам больше вреда, чем все демоны вместе взятые. Но потом всё же решился взять мастера в поход. Адельядо сознавал, что для старейшего мага мира это может оказаться последней в жизни битвой… да и сам Иггер это понимал, о чём и сказал в разговоре со своим бывшим учеником. Но именно слова высохшего до костей старика укрепили гроссмейстера в этом решении. «Ади, мальчик, что может быть лучше для боевого мага, чем смерть в битве?»
Правда, для перевозки мастера Иггера пришлось создать вот такой специальный фургон… мастер Харнор, узнав стоимость одного этого транспорта, чуть в обморок не упал… но на поле боя боевая единица такой мощи окупит все расходы. Да и не до финансов теперь. Всё брошено на алтарь победы, ибо в случае поражения ни деньги, ни сама Академия станут никому не нужны. Мастер Харнор, каким бы пожизненным сквалыгой ни был — за что, кстати, в своё время и был назначен гроссмейстером на должность главного эконома, прекрасно понимал обстановку. И отправился вместе с остальными магами в этот смертельный поход — всё-таки, он был не только финансистом, а ещё и мастером-земельщиком.
Над головой гроссмейстера послышалось хлопанье крыльев, после чего раздался трубный рёв. Лошади испуганно запрядали ушами и забеспокоились, извозчики бросились успокаивать животных, а Адельядо выругался и погрозил кулаком летавшей над караваном красной. Гейрге, как самая умная из всех драконов, обитавших в Академии, отправилась в поход вместе с сестрой. Сестра — это которая Илонна. Уговорить Гейрге остаться в Академии и присматривать за златокрылой королевой, драконьим молодняком и собственным сыном не удалось ни самому гроссмейстеру, ни Илонне. Адельядо даже пригрозил сообщить о её самодурстве Великим… на что красная лишь презрительно фыркнула, обдав гроссмейстера дымным облаком. Адельядо по её поведению понял, что Аид и Тринн уже одобрили её участие в предстоящей битве, хотя когда именно они это сделали, понять так и не смог — Великие летали где-то по своим делам и в Тирогисе не появлялись. И вот теперь красная сопровождала караван магов. Днём она летала в стороне, высматривала врагов, охотилась, но вечером обязательно прилетала к фургону Илонны. Вампиршу выносили наружу, драконица убеждалась, что с сестрой всё в порядке, бурчала что-то на своём драконьем и даже на ситгарском — да, да, Гейрге уже знала довольно много слов и вполне членораздельно могла их произнести.