И поскольку Одборг был такой важной фигурой на боевой доске, его нельзя было заставлять усомниться в правильности своих действий. Или даже просто излишне волноваться. Сейчас в разговоре гроссмейстер понял, что его друга терзают внутренние сомнения: а как бы поступил он, преданный общему делу высший церковник, если бы пришлось выбирать между судьбами всего мира и одной вампирши? Сам-то Адельядо знал ответ на этот вопрос — он бы без колебаний пожертвовал Илонной, Диллем, Одборгом и даже собой, если бы это принесло людям гарантированную победу над полчищами демонов. А вот Одборг, судя по всему, терзался. И чтобы хоть немного успокоить и приободрить его, Адельядо был вынужден солгать с честным видом. Но облегчение в глазах Одборга того стоило. Теперь он будет действовать без ненужных колебаний и самокопаний.

Гроссмейстер вышел из фургона и осмотрелся. Караван Ситгарской Академии растянулся на добрые полторы, а то и две лиги. Сейчас, после ночёвки, около добротных фургонов суетилась обслуга, готовя завтрак для господ магов. Извозчики обихаживали лошадей и проверяли упряжь. Где-то звенела походная кузница. Ночная караульная смена — а это почти четверть всех имеющихся магов, устало разбредалась по фургонам. С тех пор, как Адельядо получил от короля известие о налётах крылатых демонов, он создал дежурные отряды, которые отслеживали в небе возможное появление врагов и были готовы отразить их нападение как во время ночёвок, так и на марше.

Адельядо с грустью смотрел на магов всех возрастов, которые занимались своими делами: умывались, медитировали, ели, тренировались. Сколько их вернётся обратно после битв с демонами? Да и… вернётся ли кто-нибудь обратно? Гроссмейстер в досаде закусил губу. И ведь только-только всё начало налаживаться. Почти погибшая ситгарская Академия получила новых магов в виде тилисцев. Мироттийская Колыбель магии, разумеется, не вошла в их союз, но во всех вопросах была солидарна с ситгарцами. Контакты и обмен опытом двух главных Академий окрепли так сильно, как никогда в истории, начиная с момента гибели империи Гариаль. Церковь при активной помощи Одборга удалось примирить с магами. Магия, которую монополизировал Единый, вернулась в мир. Казалось бы, работай в своё удовольствие, создавай новые заклятья, совершенствуй старые, приноси пользу себе и людям. Но нет — из другого мира появились демоны. Теперь всё может пойти прахом. Адельядо жалел не себя, хотя очень любил жизнь, причём, желательно, комфортную. Нет, он сожалел обо всех: о магах и церковниках, о королевской чете Ситгара и последнем лесорубе, о рядовых солдатах, толстобрюхих купцах, загорелых моряках, спесивых вельможах кланов Высокорожденных, дешёвых и дорогих шлюхах… Словом, Адельядо жалел весь этот мир, который вот-вот должен был превратиться в пылающий костёр, причём, в натуральном смысле этого слова.