У палаты номер 17 застыли двое охранников. Темно-серая форма без знаков различия, короткие стрижки, глаза как стекляшки — специально отобранные бойцы без эмоций и лишних вопросов. При виде Льва они синхронно вытянулись, словно марионетки на одной нитке.

— Доложить, — коротко бросил агент, не сбавляя шага.

— Пациент в сознании, сэр, — отчеканил левый. — Показатели стабильны. Эфирная активность регистрируется, но характер способностей пока не определен.

Лев кивнул и толкнул дверь, не удостоив охрану вторым взглядом.

Палата была типичной для таких мест — сероватые стены, узкая койка, капельница, мониторы. Воздух пропитан запахом медикаментов и застарелого отчаяния. На кровати, нелепо барахтаясь в складках больничной пижамы, сидел пухлый подросток. Остекленевший взгляд выдавал действие транквилизаторов, но даже сквозь химический туман Явин узнал своего посетителя. В его глазах вспыхнул настоящий животный ужас.

— Расслабься, мальчик, — Лев позволил себе подобие улыбки, усаживаясь на стул рядом с кроватью. Металлические ножки неприятно скрипнули по полу. — Если бы я хотел тебе навредить, мы бы встретились не здесь.

Явин отчаянно сглотнул, подушечка кадыка дернулась под бледной кожей.

— Г-где я? Что со мной произошло?

— В Спецклинике Имперской Службы, — Лев слегка наклонился вперед. — А произошло с тобой кое-что интересное… и редкое. Ты пробудился, мой юный друг. Эфир признал тебя достойным. Теперь ты — Одаренный.

Явин с недоумением разглядывал свои пухлые пальцы, поворачивая ладони то вверх, то вниз, словно ожидал увидеть в них скрытые суперспособности или таинственное свечение.

— Ничего… — пробормотал он, сдавленно и растерянно. — Я вообще ничего не чувствую. Только головную боль и тошноту.

— Так и должно быть, — Лев небрежно откинулся на спинку стула, наблюдая за реакцией мальчишки с холодным интересом исследователя. — Представь, что ты всю жизнь был слепым, а теперь внезапно прозрел. Глаза болят от света, мозг не умеет обрабатывать новую информацию. Эфирные способности работают так же — сначала дискомфорт, потом привыкание.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании подростка.

— Любопытно другое. В твоем возрасте пробуждения случаются крайне редко. Обычно это происходит до двенадцати лет. Что-то должно было послужить спусковым крючком. — Его взгляд стал острее. — Что это было, Явин? Страх? Ярость? Отчаяние?

Мальчишка поежился, взгляд заметался по комнате, словно в поисках выхода.

— Я… не понимаю, о чем вы.

— Понимаешь, — мягко возразил Лев, но в голосе проскользнул металл. — Что произошло перед тем, как ты потерял сознание? Что ты чувствовал?