Она направилась к выходу, но обернулась:
— И не позволяй никому использовать то, что для тебя дорого.
С этими словами она вышла, оставив меня одного со спящей Кристи и кучей мыслей в голове.
Я достал из-под рубашки амулет-полумесяц и покрутил его в пальцах. Обычная побрякушка на вид, но стоит капле моей крови коснуться металла — и он вспыхивает золотом, как сигнальная ракета. Метка королевской крови, как говорит Гаррет.
Чудно. Ещё неделю назад я был обычным парнем из трущоб, который думал, как бы своровать что-нибудь на ужин. А теперь вдруг — потерянный принц из свергнутой династии? Звучит как сказка для малышни. Только в сказках не бывает столько крови и выстрелов.
Кристи заворочалась во сне, что-то пробормотала и перевернулась. Даже сейчас, с повязкой на руке, в старой одежде, она казалась слишком яркой для этого мрачного подвала. Мой маленький Джампер, моя вечно улыбающаяся подруга. Единственный человек, который знает меня лучше, чем я сам.
Что будет, когда она узнает? Станет ли называть меня «Ваше Высочество»? Будет ли бояться? Или наоборот — втянется в эту опасную игру с еще большим энтузиазмом?
Голова шла кругом от вопросов, но одно я знал точно — я не позволю никому использовать Кристи. Ни Серым, ни сопротивлению, ни даже Гаррету с его планами. Она не разменная монета в их политических играх.
Это обещание я дал себе много лет назад. И, чёрт возьми, я его сдержу.
Глава 4 Наследство мертвеца
Проснулся я от звука капающей воды. Где-то в углу заброшенной фабрики протекала труба, и капли мерно отбивали ритм на ржавом полу. Серый утренний свет пробивался сквозь грязные окна, освещая импровизированный лагерь сопротивления.
Ночь выдалась паршивой. В кошмарах я снова и снова бежал по туннелям, слышал грохот обрушивающегося потолка и видел лицо Эда, искаженное решимостью перед смертью. «Беги, не оборачиваясь! Выживи!» — его последний приказ звенел в голове, смешиваясь с тихим, но настойчивым шепотом Гаррета: «Ты — цесаревич Матвей Белозерский».
Кристи спала рядом, свернувшись калачиком под тонким одеялом. Эфириум сделал свое дело — рана затянулась, на щеках снова играл здоровый румянец. Во сне она выглядела такой юной и беззащитной.
Я осторожно встал, стараясь не скрипнуть половицами старого деревянного настила, служившего нам постелью. Тело затекло от сна на жестком полу, но это была малая цена за безопасность. Осторожно накинув куртку, выскользнул в коридор.
В подвале уже слышались приглушенные голоса — часовые не спали всю ночь, охраняя наш сон. Я побрел на звук, следуя за запахом горячей еды и дымка. Через несколько поворотов вышел к импровизированной кухне — небольшому закутку с ржавой буржуйкой и висящим над ней чайником. Старые железные бочки служили столами, а ящики — стульями. Над всем этим великолепием дрожал свет нескольких керосиновых ламп.