Он докладывал обо всём так, словно я какой-нибудь чиновник или начальник. В его глазах не было ни страха, ни подобострастия — только профессиональная вежливость человека, который делал это уже тысячу раз для десятка таких как я.

Семь утра. Пробежка с Григорием — бывшим чемпионом по боксу, которого Никонов нанял специально для меня. Десять километров по набережной — в любую погоду, будь то дождь, снег или ветер. Он бежал чуть впереди, задавая темп, изредка оборачиваясь, чтобы бросить короткие замечания:

— Держи дыхание! Спина ровнее! Ещё один километр, не сбавляй!

В конце мы останавливались у старого пирса. Григорий доставал из кармана секундомер, смотрел на результат и удовлетворённо хмыкал:

— На двадцать секунд быстрее, чем вчера. Прогресс.

Спина у него была прямая, как у солдата, несмотря на возраст. И взгляд такой же — цепкий, оценивающий. Такие, как он, не задавали лишних вопросов. Они просто делали свою работу и уходили.

— У тебя природный талант, Сокол, — говорил он позже, пока я избивал боксёрскую грушу в частном спортзале в подвале особняка. — Такой встречается раз в десять лет. Но таланта мало. Нужна техника. Дисциплина. Воля.

Григорий был суров, но справедлив. Жесткий, как старая подметка, но без лишнего садизма. Он быстро просек, что я не просто очередной богатенький мальчик на побегушках у Никонова, поэтому тренировал меня на полную катушку, как настоящего бойца.

И знаете что? Это было единственное время за весь день, когда я чувствовал себя… живым. Ведь здесь были только я и груша. Удар, еще удар, связка, блок. Пот застилал глаза, легкие горели огнем, но мозг наконец-то затыкался. Никаких мыслей о заданиях Никонова, никаких воспоминаний о разочарованном взгляде Кристи, никаких сомнений в том, что я сделал правильный выбор. Только чистая, честная боль в мышцах и адреналин в крови. Свобода, черт возьми. Пусть даже в клетке, но все-таки свобода.

Девять утра. Возвращение домой, душ, завтрак. Михаил подавал омлет с лососем, свежий хлеб, фрукты. Всё на серебряных блюдах, с безукоризненной сервировкой. Я ел один за огромным столом, рассчитанным на двенадцать персон. Иногда смотрел на закрытую дверь комнаты Кристи и думал — выйдет ли она сегодня? Присоединится ли ко мне?

Она никогда не выходила. Михаил потом рассказывал, что относил ей завтрак в комнату, но она едва притрагивалась к еде.

Десять утра. Рабочий кабинет. Я просматривал отчёты, которые присылал Никонов — списки товаров, маршруты, имена. Учился вникать в детали его бизнеса, запоминать имена нужных людей, понимать скрытые связи. Часто натыкался на упоминания о контрабанде, подкупе чиновников, угрозах конкурентам. Не задавал вопросов.