Закончив пробежку, все направились в столовую. Здесь пахло овсянкой и подгоревшими тостами. Запах неожиданно пробудил в Явине воспоминание, которое он считал давно утраченным — как мать готовила кашу на старой плитке, а он, пятилетний, сидел за шатким столом и болтал ногами в ожидании завтрака. До Академии он почти ничего не помнил о своей жизни до трущоб, до банды Эда — словно первые годы детства были стёрты из памяти травмой потери родителей. Странно, что именно сейчас, в стенах имперского учреждения, эти образы стали возвращаться — хрупкие, словно осколки давно разбитого зеркала.

Явин механически поглощал утреннюю кашу, просматривая конспекты к предстоящей лекции по идеологии. Вокруг гудели десятки голосов — кадеты обсуждали занятия, делились новостями, иногда просто болтали о пустяках. Это было одно из немногих мест, где разрешались относительно свободные разговоры — хотя, как подозревал Явин, и здесь наверняка были наблюдатели, фиксирующие подозрительные беседы. В углу столовой дежурил преподаватель, лениво помешивая ложкой в чашке с чаем, но его глаза внимательно следили за кадетами, ловили каждое неосторожное слово, каждый жест.

— Эй, Морозов, — Федор подсел рядом с подносом, от которого исходил запах гречки и компота. Его русые волосы, коротко стриженные по уставу, всё равно торчали непослушным ёжиком. — Слыхал новость? Говорят, в Ростовском пограничье опять теракт. Подорвали два патрульных катера.

— Ублюдки, — процедил Явин, ощутив внезапный прилив злости. — Надеюсь, наши их прижмут.

Только произнеся эти слова, он поймал себя на мысли: «наши». Когда это имперские военные стали для него «нашими»? Раньше, в трущобах, он назвал бы их «Серыми» или «легавыми», и уж точно не чувствовал бы себя на их стороне.

Но это было раньше. До Академии. До того, как он начал понимать, как устроен мир на самом деле.

— Точно прижмут, — кивнул Федор, наклоняясь ближе. — Говорят, готовится большая зачистка приграничья. Мой брат служит в спецчасти, так их уже подняли по тревоге.

Дмитрий, сидевший напротив, тихо присвистнул.

— Ну наконец-то! Давно пора разобраться с этим осиным гнездом. Пока Ростовское княжество существует, мы не сможем нормально развиваться.

Явин молча кивнул, соглашаясь. Во время недавних лекций по геополитике им подробно объяснили, как отколовшееся княжество мешает единству Империи, поддерживает террористов из Сопротивления и служит проводником влияния внешних врагов.

Раньше такие разговоры казались Явину скучной политикой, которая никак не касается обычных пацанов из трущоб. Теперь он видел в этом прямую угрозу. Для всех. Для него лично.