Явин достал тетрадь и начал записывать.

— Возьмем конкретный пример, — продолжал Сомов, указывая на карту, где Ростовское княжество было выделено красным пунктиром. — Этот регион, объявивший о своей независимости после освободительной революции, представляет собой прямую угрозу единству Империи. Там скрываются террористы, оттуда идет поток нелегального оружия и наркотиков. Но самое главное — оттуда к нам проникает идеологическая зараза.

Он сделал паузу, оглядывая аудиторию, и продолжил:

— Люди должны понимать, что воссоединение Ростовского княжества с Империей — не просто политический вопрос. Это вопрос выживания нации. И наша задача — сформировать правильное понимание этой проблемы у населения.

Ассистент профессора, молчаливый мужчина в сером костюме, включил диапроектор, и на экране появились кадры разрушений — взорванные здания, плачущие дети, раненые люди.

— Вот что делают с нашей страной те, кто поддерживает сепаратистов, — голос Сомова стал жестче. — И есть еще люди, которые сомневаются в необходимости жестких мер?

Явин смотрел на экран, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Он вспомнил, как в трущобах иногда с уважением говорили о Сопротивлении, как шептались, что «в Ростове хотя бы можно жить свободно». Какая чушь. Какая опасная, вредная чушь.

Профессор сменил слайд, и на экране появилась фотография грузного мужчины с жестким взглядом и массивным подбородком. Явин замер, узнав в нем главаря своей бывшей банды из трущоб. Того самого, чье тело несколько недель болталось на главной площади как предупреждение другим преступникам.

— Вот один из ликвидированных лидеров террористического подполья, — голос профессора стал жестче. — Бывший офицер специальных подразделений, предавший присягу. На его совести десятки жизней. Подрывы, диверсии, вербовка молодежи в ряды Сопротивления.

Явин почувствовал, как к горлу подступает комок. Глава их банды — террорист? Человек, который командовал их шайкой в трущобах, который научил его выживать на улицах? Это не укладывалось в голове. Но фотографии не лгали. Документы не лгали. Имперская разведка не лгала.

Значит, все эти годы под маской обычного главаря уличной банды скрывался опасный подпольщик? Их группа была не просто шайкой выживающих в трущобах, а ячейкой Сопротивления? И Макс… Макс, должно быть, знал. Был частью этого. Предателем.

— А вот еще один объект, представляющий повышенную опасность, — следующий слайд показал смутно знакомое молодое лицо.

Явин с трудом узнал в нем Макса — бывшего друга, а теперь, как оказалось, врага. На фотографии он выглядел старше, жестче. В глазах появилось что-то холодное, чего Явин раньше не замечал.