— У нас сегодня лекция у Сомова, — напомнила Соня, подходя к их столу. — Говорят, он покажет какие-то особые материалы по истории переворота.

— Освободительной революции, — автоматически поправил Явин, не задумываясь.

Соня на мгновение замерла, бросив на него странный взгляд, но ничего не сказала. В её глазах промелькнуло что-то похожее на разочарование, и это неожиданно задело Явина. Чем дальше, тем больше его раздражали её вечные сомнения, её нежелание принять очевидные вещи.

— Как хочешь, — она пожала плечами. — Революция, переворот… Думаю, для погибших это не имело большой разницы.

— Любая революция сопровождается жертвами, — заметил Федор с серьезным видом знатока. — Но главное — её результаты. Разве Империя не стала сильнее во время правления Демидова?

— Конечно стала, — кивнул Дмитрий. — Белозерские проели страну до костей, а теперь мы снова на подъеме.

— Если все так замечательно, почему половина населения до сих пор живет в таких же трущобах, как и при Белозерских? — тихо спросила Соня, глядя в свою тарелку.

За столом повисло напряженное молчание. Соня поняла, что перешла границу дозволенного. Даже в относительно свободной обстановке столовой такие вопросы были опасными, слишком близкими к критике режима. Явин бросил быстрый взгляд по сторонам, проверяя, не услышал ли кто-нибудь из надзирателей.

— Мы все еще исправляем последствия многолетнего разложения, — наконец произнес он, вспоминая формулировки из недавней лекции по идеологии. — Нельзя за один день восстановить страну. Но мы на верном пути.

Эти слова звучали убедительно, правильно, словно истина, не требующая доказательств. Явин с удивлением осознал, что действительно верит в то, что говорит.

Соня опустила взгляд, не решаясь продолжать опасную тему. Федор и Дмитрий обменялись настороженными взглядами — все понимали, что подобные разговоры могут привести к серьезным последствиям.

— Идемте, — резко сказал Явин, поднимаясь из-за стола. — Не хочу опаздывать на лекцию.

Профессор Сомов ждал их в просторной аудитории на втором уровне — худощавый мужчина с острым взглядом и уверенными движениями. На нем был строгий серый костюм, а на лацкане поблескивал значок Академии.

Явин занял место во втором ряду — не впереди, где сидели самые рьяные энтузиасты, но и не в задних рядах, где обычно отсиживались те, кого прозвали «балластом». Середина — оптимальная позиция, чтобы быть заметным, но не выпячиваться.

— Сегодня мы поговорим о методах информационной работы с населением, — начал профессор, когда кадеты расселись по местам. — О том, как правильно доносить историческую правду до тех, чье сознание затуманено годами лжи и пропаганды прежнего режима.