Да, были и такие. Некоторые действительно рвались всеми силами назад. Особенно те, у кого в Афгане оставались друзья. Один сапёр из инженерного батальона был знаменит на весь госпиталь тем, что каждый день писал рапорт, чтобы его после лечения обратно отправили. Как по графику. Врачи уже только матерились.

— Ты у нас без двух пальцев, идиот! Куда тебя обратно⁈

— Нормально, товарищ майор. — Отмахивался сапер — Мне восьми хватит. Отправьте меня в роту, пожалуйста.

Да чего там говорить, меня самого необъяснимым образом тянула в Афганистан. Я хотел вернуться обратно в Асадобад, в свою группу, к парням. В мирной жизни я себя уже просто не представлял. Иногда от тоски даже дыхание перехватывало. Самым тяжёлым временем были вечер и ночь. Когда затихали разговоры. Когда в коридоре выключали лишний свет. Вот тогда особенно начинало тянуть обратно.

Туда, где всё было проще и понятнее. Горы. Группа. Выходы. Там я хотя бы понимал, что делать. А здесь лежишь и ждёшь, когда лёгкое соизволит нормально работать.

Иногда приходили письма. Короткие. Написанные неровным почерком. В основном от Али и Шаповалова. Парни писали, что живы, писали про жизнь отряда, про то, что меня все ждут. Один раз пришло письмо от самого Морозова. Короткое, как приказ: «Восстанавливайся нормально и возвращайся. Если что-то надо — пиши, поможем».

Я потом долго сидел на койке и смотрел на этот листок бумаги. Потому что понял — вот там меня действительно ждут. Ни мать с отцом, которым важнее сына бутылка водки, и от которых я не получил ни одного письма, а эти парни, которые готовы ради меня жизнь отдать, и ради которых я сам готов ей пожертвовать. Морозов, Али, Муса, Рома, Богдан, мой второй номер — балбес и лентяй Шаповалов. И это те кто остался в отряде, а ведь были ещё и Игорь Быков, Равиль… Пусть они и уехали домой, но я по ним скучал как по родным братьям.

Время тянулось размеренно, пока в начале сентября в госпитале вдруг не началась странная суета. Сначала все подумали, что приехала какая-то проверка из Москвы. Санитарки начали носиться по коридорам как ошпаренные. Медсёстры заставили всех побриться и перестелили бельё даже тем, кому обычно меняли его через день. В отделении неожиданно появились свежие шторы. Полы мыли по три раза на дню. Даже наш вечно злой заведующий отделением начал ходить в идеально выглаженном халате.

Потом по палатам пошёл слух. Будет награждение. С генералом, фотографами и начальством округа. Приедут журналисты. Потому что помимо общего награждения кого-то из раненых будут награждать особо. Никто не знал про кого речь, и что за награду дадут герою, но догадки парни строили разные, возможных кандидатов искали в основном среди офицеров. После этого госпиталь вообще загудел. Кто-то сразу начал выяснять, кого представили и к чему. Кто-то наоборот, делал вид, что ему плевать. Но разговоры крутились только вокруг наград. Особенно вечерами.