Я на всю эту возню смотрел спокойно. Парадный китель мне тоже принесли. Чужой. Судя по всему, со склада госпиталя. Размер вроде подходил, но сидел он всё равно как-то не так. Да и выглядел странно. Новенький, почти не ношенный.

Я повесил его на спинку кровати и долго не трогал. Потом всё-таки начал подшиваться. Вышло так себе. Никогда я этим особо не занимался после учебки. В отряде всем было плевать насколько у тебя ровно белый подворотничок пришит, если ты нормально стреляешь и не тупишь на выходах.

Часов в десять в палату неожиданно влетел какой-то полковник из политотдела армии вместе с заместителем начальника госпиталя и ещё двумя офицерами. Сразу было видно — штабные. Полковник остановился посреди палаты и обвел нас надменным взглядом.

— Так, где Серёгин?

Я поднял голову. Полковник сразу направился ко мне.

— Встаньте.

Я нехотя поднялся с койки. Он осмотрел меня с ног до головы так, будто лошадь перед покупкой.

— Почему небрит?

— Брился утром.

— Это вы называете побрился?

Замначальника госпиталя тоже поморщился:

— Товарищ сержант, сегодня официальное мероприятие.

Подполковник заметил висящий на душке кровати китель и двумя пальцами, будто брезгуя дёрнул его за рукав.

— Что это вообще такое?

Я не понял:

— Китель.

— Я вижу, что китель. Почему мятый? Почему подворотничок криво пришит? Почему погоны не выровнены?

Меня аж передёрнуло. Полтора месяца всем было плевать живой я или нет, а тут внезапно выяснилось, что у меня подворотничок кривой. Подполковник тем временем продолжал:

— Вы хоть понимаете, что вас будут фотографировать? Здесь будут представители округа, журналисты…

— Да понял уже. — Не выдержал я.

В палате сразу стало тихо. Заместитель начальника госпиталя бросил на меня тяжёлый взгляд. Подполковник тоже нахмурился, но потом только процедил:

— Приведите себя в порядок. И форму тоже. Пять минут даю!

Они ещё раз оглядели палату и ушли дальше по коридору. Дверь закрылась.

Несколько секунд стояла тишина. Потом Витя тихо присвистнул:

— Охренеть. И чё он до тебя дое…ся?Приперся и сразу с порога — Серёгин…

Меня уже трясло от злости. Я молча сорвал с душки китель. Снял погоны.

Швырнул всё это в тумбочку так, что дверца хлопнула.

— Серый, ты чего? — Осторожно спросил Славка.

— Да пошли они нахрен.

Я вытащил из тумбочки свою старую афганку. Ту самую. Выцветшую. С вытертыми локтями. С чуть потемневшими пятнами старой крови на внутренней стороне рукава, которые так до конца и не отстирались. Заштопанную в тех местах, где я порвал её о камни, и на рукаве, куда вошел осколок. Натянул на плечи. Не устраивает вас мой китель падлы, значить буду в полевой форме. Всё равно тут всё не по уставу, где это видано, чтобы парадный китель поверх пижамы надевали? Клоунов из нас хотят сделать? Так я тоже посмеяться могу. Чего они мне сделают? Обратно в Афган отправят? Ради бога. Я сам туда хочу.