— Служу Советскому Союзу, — сказал я.
Получилось глухо. Горло почему-то пересохло. Генерал кивнул. Я уже хотел отступить назад, к койке, но он не убрал папку. Только перевернул следующий лист. В палате кто-то тихо кашлянул. Генерал продолжил:
— За умелые и решительные действия при выполнении специального задания, обеспечившие захват группы вооружённых мятежников и получение важных сведений…
Я поднял глаза. Вот теперь до меня начало доходить. Вторая награда? Это за тот выход. За пленных. За тот день, когда мы брали джиргу, вязали духов в дувале и уходили под грохот боя, пока группы прикрытия держали тропы.
Генерал дочитал:
— … старший сержант Серёгин Сергей награждается орденом Красной Звезды.
В палате стало совсем тихо. Даже начальник госпиталя будто перестал дышать. Адъютант подал вторую коробочку. Генерал сам достал орден. Снова шило проткнуло ткань и винт задел грудь. Фотограф снова щёлкнул. Я стоял как дурак и не знал, куда смотреть. На генерала? На пол? На орден? На соседей по палате?
— Служу Советскому Союзу, — повторил я.
На этот раз голос вышел совсем хриплый. Генерал снова кивнул. И опять не закрыл папку. Третья бумага. Третья коробочка в руках адъютанта. Я услышал, как Витя тихо, почти беззвучно, выдохнул:
— Да ладно…
Генерал посмотрел на меня уже не как на очередного раненого из списка. Взгляд стал внимательным, тяжёлым. Будто он только сейчас по-настоящему понял, кого перед собой видит.
— За мужество, проявленное при отходе разведывательной группы из-под огня противника, за прикрытие товарищей и обеспечение выхода личного состава…
Он сделал короткую паузу. Я почувствовал, как в груди снова заболело. Не от ранения. От другого. Наш командир отряда, наш майор сдержал слово. Это за Кареру, хотя про укрепрайон в указе о награждении даже не упоминалось. Перед глазами сразу встала та высота. Рвущиеся вокруг мины. Камни. Пыль. Тела на волокушах. Мёртвые, которых не хотели бросать. И я с ПКМ, один на камнях, пока парни изо всех сил тянули погибших. Там не было никакого мужества. Там было страшно. Очень страшно. Просто бросить их было нельзя.
Генерал дочитал:
— … старший сержант Серёгин Сергей награждается орденом Красной Звезды.
Третий орден лёг рядом с первыми двумя. Теперь на моей старой, выцветшей афганке блестели сразу три рубиновые звезды. В палате стояла такая тишина, что было слышно, как в коридоре муха летает. Я почему-то не сразу сказал положенные слова. Генерал тоже не торопил.
Я смотрел на эти три ордена и думал только об одном: почему они все пришли сейчас? Почему сразу? Почему здесь, в палате, среди запаха лекарств и хлорки, а не там, на базе, где всё это случилось? Потом всё-таки выдавил: