На том и договорились. Иногда я помогал хозвзводу по документам, принимал имущество, номинально участвовал в ревизиях, подписывал ведомости, которые как раз тот самый Боря за меня и готовил. Но все понимали, что это временно.
Каждое утро после завтрака я оказывался либо у Морозова, либо на стрельбище, либо на полигоне. Тренировался и учился. Старлей серьезно взялся за мою подготовку после ранения, да я и сам этого хотел.
После первой проверки на стрельбах и полигоне, он окончательно решил, что в горы меня пока тащить рано. Стрелял я нормально. Даже лучше, чем до ранения, благо в учебке можно было вволю оттачивать навыки. А вот с нагрузками было хуже.
На полосе препятствий и марш-бросках грудь начинала болеть уже через несколько километров. Дыхание сбивалось. После подъёма на крутой гребень приходилось останавливаться и восстанавливать дыхание. Морозов посмотрел на это один раз и больше вопросов не задавал.
— Пока в зелёнку и на облёты ходить будешь. В горы пока нет. Адаптируешься за пару недель, и уже тогда…
Спорить я не стал. Сам понимал, что он прав. Поэтому ближайший месяц проходил странно. С одной стороны, я снова был в группе. С другой — как будто не до конца. На боевые выходы в зелёную зону вокруг Асадобада меня брали постоянно. Там больших переходов не было и в горы карабкаться не требовалось. Работа обычная: досмотры кишлаков, поиск схронов, засады возле дорог, проверка агентурной информации. На облёты тоже летал регулярно. Стоишь за бортовым пулеметом возле двери, смотришь вниз и пытаешься заметить что-нибудь подозрительное. За месяц таких облётов набралось больше десятка.
Постепенно я начал знакомиться с новыми людьми в группе. За время моего отсутствия состав заметно изменился. Многие старики уже дембельнулись. Некоторые перевелись. Кого-то ранило.
Теперь рядом со знакомыми лицами появились новые. Командиром первого отделения стал сержант Луцевич. Высокий, молчаливый белорус с лицом лесоруба. Говорил мало, зато отделение у него работало как часы. Во втором отделении появился новый разведчик — Лёха Руденко. Сапер, которого взяли вместо Богдана. Недавно из учебки, но по словам Морозова и пацанов, он чуял мины едва ли не на подсознательном уровне, оттого и попал в нашу группу. Его Богдан рекомендовал перед уходом, а это для старлея значило много. Худой, жилистый и невероятно любопытный. Вопросы задавал постоянно. Первую неделю он ходил за мной хвостом.
— Серёга, а правда, что вы в Пакистан заходили?
— Нет.
— А правда, что ты один высоту держал?
— Нет.
— А правда, что тебе Героя дают?