— А зачем?

Морозов усмехнулся.

— Когда надо будет, узнаете.

На этом разговор закончился, но странности нет. Утром я заметил, что сам старлей тоже перестал бриться. Сначала не придал этому значения. Ну не побрился человек один день. Бывает. Но прошла неделя, а щетина у него только росла, наши бороды стали заметны. Особенно у Макса. У него щетина росла густая и чёрная. Через неделю он уже выглядел как человек, который месяц жил в горах и разговаривал с козами.

Примерно тогда же, сразу после странного приказа, он вызвал меня и Макса на стрельбище. Обычно мы работали с автоматами, пулемётами, иногда с АГС или РПГ. Теперь всё изменилось. Большую часть времени Морозов гонял нас с оружием под ПБС. Автоматы с приборами бесшумной стрельбы. Пистолеты ПБ. Иногда свой АПБ доставал и сам.

Стреляли много. Причём выполняли не обычные армейские упражнения. Огонь с коротких дистанций. Стрельба после быстрого перемещения. Работа по нескольким целям. Стрельба в сумерках. Стрельба ночью.

Однажды Морозов вообще заставил нас почти час двигаться между камнями и дувалами полигона, после чего внезапно выставлял мишени буквально в нескольких метрах.

— Быстрее.

— Не дёргай стволом.

— Вторую цель потерял.

— Ещё раз.

Макс после очередной серии вытер пот со лба и покосился на меня.

— По-моему, старлей опять что-то задумал.

— Это и ежу понятно. — Устало огрызнулся я — Только вот что?

Но это было только начало. Через несколько дней Морозов посадил нас за радиостанции. Сначала мы решили, что это шутка. Ошиблись. Каждый вечер после ужина мы сидели в учебном классе связи. Изучали частоты. Порядок радиообмена. Условные сигналы. Сокращения. Работу на аварийных частотах. Передачу коротких сообщений.

Иногда Морозов специально устраивал помехи и заставлял принимать радиограммы почти на слух.

— Ещё раз.

— Не разобрал.

— Разберёшь.

— Там половины слов не слышно.

— Значит, слушай лучше.

Через пару недель я уже работал на рации значительно увереннее. Макс тоже. Хотя матерился при этом постоянно. Казалось бы, на этом можно было остановиться. Но нет. В дело неожиданно вмешался Наумов. Однажды вечером капитан просто зашёл в расположение и ткнул пальцем сначала в меня, потом в Макса.

— За мной.

Мы переглянулись и пошли. Наумов привёл нас в штаб, усадил за стол и положил перед нами обычную школьную тетрадь. На первой странице были аккуратно выписаны слова на дари.

— Будем учить.

— Что? — не понял Макс.

— Язык.

— Зачем? — Поинтересовался я, и получил исчерпывающий ответ.

— Затем.

Спорить с Наумовым никто не стал. Так начались занятия. Никакой грамматики. Никакой теории. Только самые простые слова и фразы.