— Отстань.

Но это не помогало. Через день он появлялся снова и опять сыпал вопросами как из рога изобилия. По-моему, язык у него работал отдельно от головы и остального тела. Ну не может настоящий сапер быть таким не осторожным, нельзя доставать сержантов, и думать, что они рано или поздно не «взорвутся».

Вместо Мусы в группе теперь был новый снайпер — Фролов. Этот был полной противоположностью Руденко. Спокойный. Неторопливый. Молчаливый. За первые три дня моего знакомства с ним, он произнёс меньше слов, чем Лёха за пять минут. Зато на стрельбище показывал такие результаты, что даже Морозов одобрительно хмыкал.

Вечерами я всё чаще сидел вместе с молодыми бойцами. Рассказывал, что действительно важно. Как правильно укладывать рюкзак. Как выбирать место для привала и днёвки. Как оправляться на позиции, если нельзя с неё уходить. Как не сорвать ноги в первом же выходе. Как распределять боекомплект по группе. Что делать, если потерял ориентировку ночью.

Молодые слушали внимательно. Я вдруг поймал себя на мысли, что разговариваю почти так же, как когда-то Быков. От этого становилось немного не по себе. Казалось, ещё совсем недавно сам ходил за ним и слушал такие же объяснения. А теперь уже мне задают вопросы.

Однажды вечером Морозов застал меня возле курилки, когда я объяснял молодым, как «модернизировать» РГД-5, для лучшего зацепа на склонах, чтобы граната не укатывалась вниз, к своим. Он молча постоял рядом, послушал несколько минут, потом закурил. Когда молодые ушли, посмотрел на меня и усмехнулся.

— Осваиваешься в роле дедушки наставника?

— Похоже на то. — Усмехнулся я — По месяцу и больше в группе, а нихрена не знают. Быков нам эту науку за пару недель довел.

— Вот и хорошо. — Кивнул Морозов — Продолжай в том же духе. Слава богу мне теперь есть на кого часть своей головной боли скинуть.

Я только покачал головой. Морозов затянулся сигаретой и посмотрел куда-то в сторону гор.

— Отдыхай пока, Серёгин. Месяц быстро закончится.

Почему-то после этих слов мне показалось, что он что-то знает, что грозит нашей группе очередной неприятностью. И, судя по довольной физиономии лейтенанта, неприятность ожидалась большая.

Про странные слова Морозова я вспомнил через несколько дней. Утром после завтрака он вызвал меня и Макса. Постоял, посмотрел на нас и неожиданно сказал:

— С сегодняшнего дня не бриться.

Мы переглянулись.

— В смысле? — первым не выдержал Макс.

— В прямом.

— И сколько не бриться?

— Пока не скажу.

— Товарищ старший лейтенант, а замполит нас не сожрёт? — поинтересовался я.

— Это уже моя проблема.