И теперь с ними был я. Самый молодой из всей команды.
— Те, кто знаком с ним, и те, кто не знаком с ним, — представил меня Бурый. — Это Томми-Шрам, или Мясник.
— Так Шрам или Мясник, — спросила Гильза, — как обращаться к нему?
— Мы пока не решили, — вздохнул Бурый. — Этот дружок-пирожок завалил семнадцать человек, засунул их в мясорубку, после чего спустил в канализацию. Поэтому я не знаю… Мясник больше подходит, чем Шрам, мне кажется.
— Он болен, — фыркнул Пуля. — Блять… фу!
— Больной упырок, — пробормотал Панк, чем заслужил взгляд Бурого.
— Я предупреждал насчёт этого, Панк, так что даже не вздумай заводить эту шарманку.
— Погоди, а это те семнадцать, что дружки сына Чеки? — оживился Ряба, усатый лысоватый итальянец, который выглядел из них самым нормальным.
— Не совсем. Среди них был и сам сын Чеки, как выяснилось позже.
— Ну… тогда Мясник, наверное? Верно? — оглянулся Ряба, словно выбирал имя для питомца.
— Шрам больше подходит, — возразил Пуля. — Без обид, но ты реально как после комбайна.
— А откуда шрамы? — спросила Гильза.
— Упал с мотоцикла, — ответил я.
— А почему голос такой хриплый?
— Так вышло.
— А почему у тебя…
— Так, Пуля, угомони этот конвейер вопросов, — поморщился Бурый. — Короче, будешь у нас пока Мяшрой.
— Мяшрой? — не понял я.
— А такое слово есть? — тут же спросила Гильза.
Так, девушка из разряда: «задаю много тупых вопросов». Такой тип не отличается умом, но зато достанет тебя до белого каления.
— Мяшра? Ты чего, Бурый? — подал голос Панк. Он напоминал мне какого-то отшельника, который живёт в лесу и не любит ни с кем общаться, а на людей смотрит исключительно как на паразитов, которые созданы для уничтожения. Его голос, недовольный и грубый, сам по себе вызывал тебя на конфликт, будто ты уже что-то сделал.
— Блять, ну нам надо же его как-то звать, верно?
— Ну не Мяшра же.
— Похоже на Шмару, — сухо заметил Гребня. — Тогда сразу Шлюха.
— Он же парень! — возмутилась Гильза.
— А парни не бывают шлюхами? — спросил Ряба.
— Это только женская прерогатива!
Её брат странно посмотрел на неё.
— Ты сейчас такую хуйню сказала, что даже представить не можешь, — вздохнул он.
— Но если только женщины шлюхи! — возмутилась она.
Она… просто тупа. Есть глупые люди, есть очень глупые люди — они обычно просто недогадливые, не умеющие анализировать и сопоставлять опыт и жизненную ситуацию. Эта же была тупой. В одно ухо крикнешь, из другого услышишь эхо. Может её обилие вопросов было попыткой хоть чем-то загрузить пустой мозг?
— Ты это только Миранде не скажи, — усмехнулся Бурый. — Ей будет обидно ведь.