— Смотришь на это всё и думаешь — в какой жопе же теперь я живу, — вздохнул Оскар.
Все наши перекуры можно было разделить на две части. Те, когда мы молчим, и те, когда Оскар начинает философствовать. Причём конкретно так, пессимистично, от чего даже меня иногда пробирает и приходится просить ещё одну сигарету, чтоб успокоить нервы. Толстый пессимист, что может быть лучше? Причём начинал он свои разговоры ни с того, ни с сего, просто на ровном месте.
— Так сделай, чтоб не жить здесь, — пожал я плечами.
— Легко сказать. Вам, молодым, вообще всё легко говорить, пока до дела не дойдёт. Но в моём-то возрасте… я уже отживаю своё. Того глядишь, и инфаркт схватит, — вздохнул он и, не глядя на меня, спросил. — А ты? Надолго задержишься здесь?
— Выгоняешь?
— Просто, — пожал Оскар плечами. — Просто спрашиваю… Смысл тебе, молодому, сидеть в этой дыре?
— Деньги. С моим лицом, думаешь, много где примут?
— Ну так сам виноват, гнал же. Теперь пожинаешь плоды своей глупости.
Гнал… хех… Я всем говорил одно и то же — ехал на мотоцикле очень быстро, путешествовал. А когда пошёл снег, не справился с управлением и упал, ободрав себе лицо об асфальт, а мотоцикл разбив. Довольно реалистичное объяснение причины возникновения таких шрамов, практически и не придерёшься, глядя на них.
Поэтому да, можно сказать, что причины этих шрамов крылись в моей глупости.
Хуже то, что это отчасти было правдой.
— Но я не об этом. Ты собираешься потом куда-то идти или останешься здесь?
— Так-то да, но уходить мне пока некуда, — качнул я головой. — Надо по крайней мере восемнадцать лет получить, чтоб уже можно было нормально устраиваться работать. А ещё получить аттестат по окончанию школы, и там в какой-нибудь универ, чтоб было высшее образование, а потом как пойдёт.
— Как пойдёт, — хмыкнул он. — Ну хоть не остаёшься здесь, и то хорошо.
— А ты агитатор за здоровый образ жизни и правильное будущее? — покосился я на него.
— Агитатор… хах… Скажешь тоже… Скорее таким же был, как мудаки из банд. Хрень творил, а потом стал слишком старым для этого, и вот, — он хлопнул по своему большому пузу, которое издало звук, словно били в барабан, — никто и ничто без всего. Обидно, знаешь ли.
— Из-за собственной глупости? — стрельнул я в него его же словами.
— Верно подметил, — усмехнулся он. — Именно так, из-за собственной глупости. Повёлся на эту цветную хрень и стал… никем.
— И теперь агитируешь молодых не становиться такими? — безразлично поинтересовался я.
— Видишь её? — кивнул Оскар на бездомного вместо ответа.
— А это она? — прищурился я, вглядываясь.