Последние слова она сказала томным голосом Фиесты, от которой вряд ли услышишь подобное когда-нибудь. Можно сказать, я стал единственным свидетелем удивительной стороны её холодного голоса.

— Благодарю, — покачал я головой.

— Ты честен, — я слышал в её голосе усмешку. — Молодец. Тогда пойду я, а то мальчики, наверно, совсем заскучали без меня… А ты лучше сиди здесь, чтоб мне потом не пришлось решать множество проблем из-за тебя.

С этими словами она вошла в кабинет напротив, из которого я вылетел, и пропала из виду.

* * *

Сина вышагивала в новом теле, чувствуя, как впиваются в ноги мелкие камушки, занозы, как трётся под ногой многолетняя пыль, скопившаяся на полу. Она прислушивалась к новым ощущениям.

Много лет Сина был материальным призраком, который мог как проходить через стены, так и взаимодействовать с физическими объектами. Она даже могла чувствовать холод, тепло, боль или запахи.

Но настоящее физическое тело… это было совершенно иное. Все ощущения будто выкрутили в сотни раз, чем привыкла. Те же самые запахи казались глубже, насыщеннее, приобретая многие другие ароматы, которые она не замечала до этого. Окружение буквально сводила с ума, удивляя тем, насколько чувствительным может быть тело. Боль тела, она пусть и была неприятна, но пьянила после того ощущения, когда даже выстрел не причиняет её настоящей форме сильного беспокойства. А может и вовсе не причинять, если принять бестелесную форму. Но к такому Сина прибегала редко, радуясь одному тому факту, что у неё есть возможность хотя бы немного чувствовать себя живой, как когда-то давно.

Единственное, что ей мешало — постоянно возвращающаяся в сознание хозяйка, которая пыталась вытеснить её из тела.

— Но и кто теперь из нас блядь… — пробормотала она с жуткой улыбкой, спускаясь по лестнице.

Её друзья, — именно так она их называла, — продолжали изнывать в школе, не теряя свою маленькую надежду выйти отсюда живыми. Нет, это она не давала им её потерять, всячески подкидывая возможность выйти, но в последний момент отбирая. Подталкивала идти против друг друга и даже есть тела павших с голода товарищей.

С ними было так весело!

И Сина ни капельки не сочувствовала им. Скольким эти парни сломали жизни? Сколько людей пострадали от их кулаков и чувства безнаказанности? Как много таких же, как и она, плакали в туалетах, когда их пинали ногами просто потому, что это весело? Потому что они чувствуют власть и не ощущают ответственности?

Глаз за глаз и смерть за смерть пусть приберегут другие для себя. Она же не столь милосердна, потому что не понаслышке знает, что такие игры, где «Мы не хотим тебе зла, просто немного развлечёмся», переходили в «О боже, она не дышит!».