— Ну… ты? — предположил я.
— Какой умный. А сам-то можешь разобраться в себе? — задала она встречный вопрос с вызовом.
— Могу, — кивнул я уверенно.
— И чего же ты хочешь? — с усмешкой спросила Сина. — Давай, скажи мне, а я скажу, что вижу в тебе.
— Я хочу спокойной жизни, — без тени сомнения ответил я. — Жить серо, однообразно, со своими маленькими счастьями, и как можно меньше выделяться.
— И ты веришь в это? — скептически хмыкнула Сина.
— Абсолютно.
— А я вижу, что ты врёшь сам себе. Может даже не понимаешь этого, хотя чувствуешь в глубине души этот назойливый писк, который наверняка проявляется в твоих поступках.
— И в чём же? — спросил я без задней мысли.
— Тебе больно, и эта боль порождает агрессию. Ты питаешь иллюзию, что хочешь спокойствия, но это неправда. Самообман.
— Какой именно самообман?
— Ты думаешь, что хочешь подняться, но это ложь. О нет, ты хочешь низвергнуть всё на свой уровень и выплеснуть на них свою боль. Ты ненавидишь людей, которые живут сверху, по какой-то причине. И все твои оправдания, что тебе приходится это делать… это лишь оправдания. Ты хочешь это делать. Ты чувствуешь, что тебе становится легче.
— Бред… — покачал я головой.
— Да неужели? Скажешь, что ты здесь оказался случайно? Ты ведь мог выбрать и иной путь, но выбрал борьбу. Ты хотел показать, что тебе никто не указ. Что это ты будешь строить своё будущее на их костях, а не наоборот. Нет?
— Нет.
— Ты может даже не понимаешь этого. Ты отравлен, я вижу это. Потому ты борешься, не из-за характера, а из-за обиды. Проецируешь случившееся на окружение и пытаешься им отомстить.
— Тогда если всё так плохо, чего же ты говоришь, что я внутри человек?
— А что мешает оставаться человеком тому, кто хочет мести? — задала Сина встречный вопрос. — Как бы то ни было… теперь тебе есть над чем подумать. Хотя бы понять, кто ты есть на самом деле.
— Я знаю, кто я.
— Может потому ты и остаёшься человеком, что слепо веришь в то, что не изменился, — оскалилась она. — Надеюсь, что ты найдёшь себе якорь, чтоб не сорваться раньше, чем осознаешь свою сущность и пойдёшь во все тяжкие.
— Якорь?
— То, что напомнит тебе, что ты всё же человек. Иначе станешь как те, кто хотел тебя убить, — обаятельно улыбнулась она своими острыми зубами. — Идём, я провожу тебя. Кажется, все ваши преследователи наконец ушли.
Мне пришлось тащить Фиесту на себе вместе с чемоданом. Мог дождаться, пока она сама очнётся, но решил, что лучше здесь не задерживаться. И уже на выходе, когда Нижний город маячил за входными дверьми, я всё же приостановился.