— Зря они надеются, что пенсия их спасет. Козлы отпущения нужны всегда — так что достанут, отряхнут и поставят на лобное место. Деньги брал? Брал! Злоупотореблял? Злоупотреблял! Пожалуйте к стеночке.

— А что, у нас за такое расстреливают? — о таком я вроде как и не слышал никогда.

Досада от упущенного воспоминания сменилась интересом к беседе. Царь хороший, бояре плохие — это же классика! «И набрал грозный государь Иоанн Васильевич добрых молодцев из народа, побивати нечестивых бояр, да повелел им носить одежду черную, аки у иноков, а у седла каждый из них имел песью голову, ибо будет грызть врагов государевых, и метлу — дабы выметать нечисть из Руси-матушки…» — как-то так, или близко к тексту.

Теперь у нас, правда, два государя — но и такое бывало. Вспомнить, например, незабвенных братиков Ольгерда и Кейстута Гедиминовичей, правивших в этих местах в 14 веке. Вот уж кто эффективные менеджеры! На ум пришел еще один тандем, но о нем вспоминать не хотелось, да и не успел я:

— Статьи 173 и 174 Уголовного Кодекса — взяточничество. От 5 до 15 лет заключения или смертная казнь при наличии особых обстоятельств, — вздохнул Исаков. — А особые обстоятельства — это такое дело… Они, если надо, всплывут. Как же без обстоятельств-то? Но это еще цветочки. Вот летом, на Съезде — вот там начнется самое-самое…

Я смотрел на него и не мог понять — почему он ко мне пришел-то? Выговориться? Очень непохоже. Подослали? Вот это вернее. Так и спросил:

— А вшивый журналист Минского корпункта «Комсомольской правды» тут каким боком?

— Ой, не прибедняйся, — вальяжно махнул рукой Исаков. — Ты у нас — фигура союзного масштаба, пусть широко известная и в довольно узких кругах. Сазонкин сказал — теперь у тебя с Петром Мироновичем связь через меня. Можешь Валентину Васильевичу перезвонить, он подтвердит. Мало ли, что-то вспомнишь интересное или накопаешь в рамках политики партии и нового курса на Модернизацию… Если что — кое-что из папочки я читал. Я знал, конечно, что ты, Белозор, непростой тип, но что практически новые Мессинг с Рерихом, или там Блаватская!.. Это для меня уже слишком!

Блаватская? Ну, с ней меня еще не сравнивали, тьфу, тьфу, чтоб ей икалось. Вот уж кого и за деньги не надь, и даром не надь… Еще и Рериха приплел. Белозор, который ищет Беловодье? Каламбуры за триста!

Владимир Александрович вдруг отставил руку с сигарой в сторону, наклонился ко мне и заговорщицким шепотом спросил:

— А эту свою Таисию ты тоже… Ну… Это самое…

— Что? — не понял я. — В каком смысле — это самое?

— Ну, загипнотизировал? Такая краля… А ты — такой раздолбай! — он был доволен собой и своей шуткой и снова расхохотался, запрокидывая голову: — А-ха-ха!