Вдруг за моей спиной послышался топот ног, шумное дыхание и молодой мужской голос:

— Постойте! Постойте!

Я вроде как и не шел никуда, но уверенность, что обращаются ко мне, была всеобъемлющей. А потому — развернулся на каблуках и воззрился на того самого красавца в джинсах и кожанке. Оказавшись со мной лицом к лицу, он малость оторопел, а потом собрался с мыслями:

— Вы мне жизнь спасли! — сказал он. — Этот гад у меня портмоне вытащил, а там… В общем — не сносить бы мне головы, открутили бы как есть и сказали бы, что так и было… Я вам по гроб жизни обязан! Вас как зовут?

— Герман, — если честно, к подобным красавчикам — показушно-маскулинным, с роскошной шевелюрой и чертами лица настоящего мачо — у меня всегда имелось некое предубеждение.

Наверное, это была зависть? Или — классовая ненависть?

— Герман? Очень приятно, — он ухватил мою руку и принялся ее энергично трясти. — А меня Эрнест зовут! Слушайте, а вы куда едете?

— В Анакопию, — зачем-то ответил я правду. — В санаторий.

— «Самшитовая роща» или «Белая Русь»? Обычно ваши или туда или сюда…

— «Белая Русь», — он начинал меня порядком напрягать своими вопросами.

— И мне туда! За мной машина приедет, давайте вместе, Герман, а? Очень хочется вас отблагодарить…

— Мы, — я обвел широким жестом девчонок. — Вместе.

Тася как раз отвлеклась на дочек, снимая их с дерева, и этот Эрнест задержался на ее фигуре таким оценивающим взглядом, что мне захотелось ему от души врезать в ухо. Или по бейцам.

— О-о-о-о, ну я понял, Герман! — его улыбка стала масленой. — Наш человек! Как вы, однако, быстро сориентировались! Уже в поезде успели… Ну, не прощаюсь тогда — там увидимся, я вас найду, так и знайте — и тогда не отвертитесь!

Очень панибратски хлопнув меня по плечу, Эрнест пружинящей походкой пошел к стоянке, где его ждала… Черная «Волга», конечно! Водитель — полный кавказец с золотым зубом — расцеловал этого субъекта в обе щеки и усадил на переднее сидение.

— А это кто был? — уточнила Тася, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица и удерживая при этом поперек туловища хохочущую до визга Аську. — Если б не знала, что ты круглый сирота — подумала бы, что брат твой.

— А? Не-е-е-ет! — хотя, черт возьми, действительно некоторое сходство с Белозором у этого Эрнеста, пожалуй, прослеживалось, но верить в сие не хотелось. — Ну, нет же!

Только Герман был явно проще, провинциальнее, массивнее, и лицо — не такое изящное. А этот — весь холёный, лощеный, гладко выбритый, причесанный волосок к волоску, и это после суток в поезде — фу!

Пока мы шли к автобусу, я всё думал о том, что же такое вёз Эрнест в своем портмоне, и как ему так быстро удалось договориться с транспортной милицией, что украденную вещь отдали и не стали использовать в качестве вещдока? Да и меня в общем-то опросили за пять минут — и от Ростова поезд без опозданий отправился дальше по маршруту… Я не очень-то хорошо разбираюсь в милицейских процедурах, тем более — нынешних, но произошедшее в вагоне поезда Минск-Адлер явно не подходило под лекала стандартного делопроизводства.