— Позвольте, скоро станция, надо милицию встретить, — проговорила проводница. — Ну, и не уходите далеко — мало ли, понятые нужны будут.

— А что случилось?

— Да кто-то кошелек увёл у шахтеров…

— А-а-а-а!

Ну, у меня в голове два и два сразу сложилось: или продулись в карты проходимцу и теперь пытаются понять, как женам дома объяснять отсутствие денег, или — он и правду еще и подрезал у них кошель. В любом случае — его причастность к этому инциденту не вызывала сомнений. Однако — тащить его за ноги с верхней полки я точно не собирался. Другой вопрос — не сопрет ли он еще что-нибудь и у нас?

Белорусские «злодзеи», насколько мне было известно, руководствовались принципом «воук не палюе там, дзе жыве»*, но про ростовских я понятия не имел, как с этим у них обстоят дела.

*«волк не охотится там, где живёт» — принцип, по которому не стоит заводить отношения с одноклассницами, пускать немецкие железнодорожные составы под откос рядом с родной деревней и воровать в том же купе, в котором едешь в поезде.

Так что я решил вернуться — на всякий случай. И, черт возьми, проходимца-то уже на месте не было! Саквояжа его — тоже! Тася открыла глаза и встревоженно смотрела на меня:

— Гера, что происходит?

— Глянь — деньги-документы на месте?

Она пошарила руками под своей подушкой и кивнула:

— Ага. Наше — всё здесь.

А всё мое — всегда со мной, болтается в нагрудном кармане рубашки, застегнутое на пуговицу… В общем, я решил разыскать странного попутчика, на всякий случай.

— Куда тип этот пошел — не видела? — уточнил я.

— Видела. В сторону купе проводников… А что случилось? — громко прошептала она.

— Кого-то в вагоне обворовали.

— Ого!

Интересно — я ведь только-только вернулся оттуда, из тамбура — куда он мог деться? Ответ был только один: туалет! Но проводница ведь закрыла его — станция скоро… Размышляя таким образом, я покинул купе и вернулся в тамбур, на секунду притормозив у дверей клозета. Оттуда не доносилось ни звука.

Поезд в это время уже тормозил на станции, мелькали огни ростовского вокзала. Дернувшись в последний раз, состав застыл, проводница протерла тряпкой дверные ручки и опустила лесенку, я спустился сразу рядом за ней, вдыхая холодный ночной воздух и осматриваясь. С неба накрапывало, по перрону торопился наряд транспортной милиции.

— Сюда, сюда, в наш вагон! — замахала проводница. — Пойдемте.

— Разрешите? — корректно попросил один из стражей порядка.

Я отошел чуть в сторонку и пропустил милиционеров внутрь. На посадочной платформе кроме меня находились разве что проводники из других вагонов, которые держали в руках мощные сигнальные фонари и переговаривались друг с другом. Пробежал начальник поезда — высокий сутулый мужчина в железнодорожной форменке — и тоже вскочил в наш вагон.