— Гера, Белозор! — протянул я ему руку, после того, как взгромоздился на переднее сидение «копейки».
— Да-да-да… А меня моментом перевели, я даже не ожидал. По щелчку пальцев! САМ — сила! Теперь поработаем…
Он и вправду был настоящим патриотом и энтузиастом и готов был трудиться на благо социалистической Родины. Пока мы ехали, Ваня Степанов рассказывал о том, как ловил карманников на курортном побережье Черного моря, даже довелось пострелять… Глаза его при этом горели: эдакий сэр Ланселот Озерный советского пошиба!
— Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы,
Мой друг, отчизне посвятим
Души прекрасные порывы! - снова вспомнил Александра Сергеевича я и продекламировал вслух.
— Товарищ, верь: взойдет она… — подхватил Степанов.
Ай, какой молодец! И Пушкина он цитирует. Вот нравится мне это время: черта с два вчерашний милиционер годиков эдак двадцати трёх от роду в 2023 году вообще смог бы понять, что за дичь я несу…
— «Души» — это глагол, — не удержался я.
— Почему — глагол? — удивленно глянул на меня Степанов. А потом понял: — А-а-а-а-а! Это как в картине «Три богатыря»!
— А там что? — настало мое время недоумевать.
— «Три» — тоже глагол. Повелительного наклонения.
Я заржал как идиот, Степанов тоже улыбался, довольный, что произвел на меня впечатление своим остроумием. Он и вправду впечатлил. Всё-таки Волков в людях разбирается. Вон, какого парня у туапсейского… Туапсёвого? Туапсинского? Черт бы их побрал… В общем, переманил к себе из милиции Туапсе в Службу Активных Мероприятий наш Великий Инквизитор парня весьма толкового.
Мне Ваню Степанова даже как-то жалко стало: просто представил вместо его искренней улыбки и открытого взгляда волчий оскал Василия Николаевича, который обязательно появится, проработай он на «человека с дубовым сердцем» годиков пять-десять…
* * *
Постолаки жил в добротном кирпичном одноэтажном доме на самой окраине Дзержинского.
Город был окружен несколькими деревнями, и, кроме частного сектора, состоял в основном из панельных многоэтажек, промзон, гаражных кооперативов и, конечно, Николо-Угрешского монастыря, который, по-хорошему, дал начало всему городу. И — да, он не функционировал. Но использовали его здания и помещения по-Божески: там в разное время размещались начальная школа, летний городской детский оздоровительный лагерь, спортшкола, родильный дом, детская поликлиника, станция скорой медицинской помощи… Тут, наверное, и сам Дмитрий Иванович Донской, которого почитают чуть ли не основателем обители, повторил бы легендарное «Сия угреша сердце мое»! Это вам не спиртным торговать…