Что ж, я справилась.
Отмазок больше не осталось. Пора переходить к делу. Страшно, но тут уж ничего не попишешь.
Я морально приготовилась открыть свою собственную шкатулку Пандоры.
— Просто приложить ладонь?
— Да.
Я приложила ладонь к холодной поверхности сейфа. Разумеется, левую. Послышался еле слышный щелчок, но никаких видимых изменений не произошло, металлический ящик все равно остался закрытым.
— Объектив камеры открылся, — объяснил Смит. — Теперь очередь глаза.
— Что, тоже приложить?
— Нет, достаточно приблизиться хотя бы на полметра, — сказал Смит.
Я наклонилась над сейфом и увидела зрачок камеры, а он, видимо, увидел меня. Снова что-то щелкнуло, на этот раз чуть громче.
— Теперь что? — спросила я. — Девичью фамилию матери ему сказать?
— Не надо. Он открыт.
Я снова дотронулась до сейфа, верхняя его часть бесшумно и неожиданно легко отъехала в сторону, и я увидела то, что лежит внутри.
Глава 13
На вид это была вполне обычная тетрадь. Ее черную кожаную обложку не испещрили загадочными рунами, не вытеснили на ней череп, число 666, телефонный номер Джорджа Мартина или еще что-нибудь зловещее. От него не исходил запах серы, и после открытия сейфа эманации зловещего темного зла не заполнили помещение, заставляя нас в ужасе бежать подальше.
От обложки не исходили ни леденящий душу холод, ни напоминающий об аде жар, она была комнатной температуры. Я взяла Блокнот в руки и скосила глаза на Смита. Вдруг он уже подобрался и готовится для прыжка или что-то в этом роде.
Но бывший агент и бывший директор все еще расслабленно сидел на стуле и выглядел вполне безмятежным.
— Это он? — спросила я.
— По крайней мере, отсюда он выглядит очень похожим, — сказал Смит. — Полагаю, что он.
Я открыла тетрадку. Она была куда тоньше, чем я думала изначально. Как толстая школьная тетрадь, но не бухгалтерский гроссбух или гримуар, содержащий самые сильные темные заклинания, начертанные демонической кровью на человеческой коже (в архиве ТАКС хранились и такие). Бумага когда-то была белой, а теперь слегка пожелтела от времени, листы разлинованы, и в каждой строчке стояло какое-то имя.
Естественно, имена в начале Блокнота попадались сплошь незнакомые, и я открыла последнюю страницу. Она, как и несколько предшествовавших ей листов, была пуста, строчки только ждали, пока в них впишут имена жертв.
Пришлось листать дальше.
Последние полтора листа были исписаны одним почерком, принадлежавшим Дэнни Форсайту. Там присутствовало несколько знакомых мне фамилий, и еще больше — незнакомых. Члены теневого кабинета министров предпочитали не афишировать свои имена, да и в целом я не особенно интересовалась политикой.