Больше всего мне хотелось закрыть новости и позвонить маме, чтобы убедиться, все ли в порядке с Морри, но сейчас этого делать никак не следовало, даже если телефоны и не стояли на прослушке. Полковник Уотерс не должен был узнать, где мое уязвимое место.
Если он мой враг, то ему и так уже об этом прекрасно известно, а если нет… Мы не знаем, как сложится будущее, поэтому я не собиралась давать ему лишних шансов.
Ну, ты понимаешь.
На такой работе со временем все мы становимся немного параноиками и склонны видеть заговоры даже там, где их нет. Раньше, даже в те времена, когда я была копом и насмотрелась на этой работе на всякое-разное, я по умолчанию думала о незнакомых людях хорошо и меняла свое мнение только тогда, когда они показывали мне, насколько я на их счет заблуждалась.
Теперь же, особенно после рождения Морри, все изменилось, и в каждом незнакомце я в первую очередь видела потенциального врага и негодяя. Даже стоя в очереди в супермаркете, я смотрела на людей, которых видела в первый и последний раз, и пыталась угадать, каким порокам они могут быть подвержены. Вот этот бьет жену, этот ворует газеты у соседа, а этот — просто неприятный тип, который не поморгает тебе аварийкой после того, как ты притормозишь и дашь ему перестроиться в свой ряд. А вот этот — Элиот Смит, и он всадит тебе в спину нож, как только ты перестанешь за ним следить и почувствуешь себя в безопасности.
Глава 12
Мы остановились в пригороде Далласа. Район показался мне не самым благополучным — лужайки не стрижены, дворики завалены всякой рухлядью — но полковник Уотерс был крепким мужчиной, и мне показалось, что он в состоянии отсюда выбраться.
Мне кажется, он до последнего момента не верил, что мы его отпустим. Даже когда открылась дверь микроавтобуса, даже когда он почувствовал растрескавшийся асфальт под своими ковбойскими сапогами. Возможно, он останется напряжен даже после того, как мы уедем, станет ждать нашего возвращения или опасаться выстрела издалека.
— Можно вас на пару слов, мисс Кэррингтон?
— Угу, — мы отошли в сторону.
— Пожалуй, я погорячился, объявляя вас персоной нон-грата, — сказал он. — Когда вам надоест то, что вот-вот начнется в вашей стране, вы можете приехать сюда и будете здесь желанной гостьей. Хорошие копы нам всегда нужны.
А может, я как раз плохой коп…
Меня интересовало, что заставило его передумать, ведь вряд ли таким образом он просто пытался торговаться за собственную жизнь (взрослый человек с его опытом, тем более, политик, должен понимать, что такими мерами ее не купить), но я не верила, что он скажет мне правду. Поэтому спросила о другом.