Какой-то юный безбашенный балбес-попрыгунчик, нам на беду, играя со сверстниками в догонялки, не разбирая пути, удирал от погони, перепрыгивая с холма на холм. И в очередной раз, хорошенько оттолкнувшись, так высоко взмыл в воздух, что оказался вдруг аккурат перед носом патрульного антиграва.
Нашего антиграва!
Появление руха произошло слишком быстро и неожиданно, пилот, попросту, не успел сманеврировать и избежать контакта.
Антиграв слегка тряхануло от столкновения. И в следующее мгновенье через прозрачный пол мы дружно наблюдали, как по дуге вниз устремился весь переломанный юный попрыгунчик.
— Твою ж мать! — донёсся из носовой части салона досадливый возглас пилота. — Откуда ты взялся на мою голову! Почти тысячу часов налетал без происшествий! И вот те на, принесла нелёгкая!.. Эй, це-деж, — продолжил он, обращаясь уже ко мне, — че делать-то будем? По инструкции, в случае любого ДТП, мы обязаны спуститься к аборигенам и, типа, выразить соболезнование пострадавшему в столкновении, ну или его родне, если придурок кони двинул. Но решать, разумеется, тебе.
Выполняя обещание це-стожу, я тут же попытался выйти с ним на связь — опустил защиту, включил микрофон и взволнованным полушёпотом забормотал позывной:
— Первый вызывает базу. Первый вызывает базу. Приём?..
Увы, ответом мне была лишь гнетущая тишина.
— Эй, це-деж, ты меня слышал? — снова заговорил со мне пилот, продолжающий удерживать антиграв на высоте нам местом столкновения. — С решением лучше не затягивать, а то внизу ща быстро толпа соберется. И не ровен час, рухи за пукалки свои схватятся… А нам из-за пустяшного столкновения побоище на ночь глядя затевать, сам понимаешь, не резон.
— Грузивч, нашей принцессе не до тебя пока, братан. Она с папочкой своим связаться пытается, — неожиданно вместо меня откликнулся сидящий сзади и наблюдающий мою нервную суету в закрытом шлеме стрелок лехлец.
— Не получится, — фыркнул пилот. — Мы в мертвой зоне. Тут связи нет. Даже внутри антиграва сейчас по рации общаться не выйдет. Таких зон над миллионником всего три, и в одной из них мы, как назло, налетели на этого придурка.
— То-то я смотрю, принцесса наша совсем сдулась, — фыркнул быкоголовый.
Не стерпев очередного издевательства, я откинул защиту и зло бросил в ухмыляющуюся рожу лехлеца.
— Сука! Еще раз меня принцессой назовешь!..
— Все-все, боюсь-боюсь, — поднял руки насмешник и, обращаясь к таким же, как он сам, старослужащим, добавил: — Эх, чую, братцы, надолго мы здесь зависли. И пострелять на ночь глядя нам, таки, придётся.
— Не каркай, Зарум, — одёрнул товарища второй стрелок-лехлец за центральной установкой. Он ободряюще подмигнул мне и попросил: — А ты, це-деж, давай-ка тоже с вылазкой не затягивай. На переговоры с це-стожем уже нет времени. Да и связь, сам слышал, здесь никудышная. А внизу, ты глянь, какая толпа собралась. Мы сейчас для них, как бельмо на глазу. Нужно спуститься и честно объясниться.