Муштра быстро остужала самые горячие головы, но, к сожалению, ненадолго. Стоило Грууску оставить нас в покое, и через день-другой бойцами вновь овладевала невыносимая скука. Как-то само собой припоминались старые, давно забытые обиды, и вновь начинались озлобленные стычки в закрытых душевых и туалетах… Впрочем, все эти мелкие стычки по большому счету были лишь развлечением от скуки. До серьёзных столкновений между дежами периодически возникающие мелкие подначки никогда не доходили, сказывалась трёхмесячная привычка жить вместе в одной казарме бок о бок.
Лично для меня период вынужденного безделья во время перелета вовсе не стал таким уж утомительным. Напротив, я даже наслаждался свалившейся свободой от забот. Наконец-то у меня появилось достаточно свободного времени, чтобы очертя голову окунутся в стремительно развивающийся роман с Бертой.
Наплевав на косые сторонние взгляды, мы с подругой еще в день заселения спустили с боков верхнего яруса нашей кровати вниз длинные одеяла, и уединились под импровизированным шатром на закрытой нижней койке…
Вернувшись из душа, я застал подружку уже спящей.
— Ну вот, и стоило меня дергать, — проворчал я, осторожно пристраиваясь с боку от разметавшейся во сне девушки.
Не удержавшись, я поцеловал Берту в краешек губ. И тут же неожиданно нарвался на встречный поцелуй.
— Ах ты хитрюга, — хмыкнул я.
— Я правда чуть не заснула, пока тебя ждала, — фыркнула Берта и мстительно куснула меня за мочку уха. — Че как долго-то?
— Где ж долго⁈ Всего… — дальнейшие мои слава утонули в ее жадном поцелуе.
Глава 23
Глава 23. Кошмарный прорыв
Захватывающие дух «приветы» из мира насекомых, регулярно прилетающие последние полтора месяца раз в неделю мне во сне, поначалу на хофе полностью прекратились. Две с половиной недели, утомленный ласками Берты, по ночам я спал, как убитый, вообще без сновидений. Но в конце третьей недели мне вдруг приснилась дичь, покруче лютого кошмара. А начиналось все со знакомой безобидной картинки…
В до дрожи реалистичном сне снова действо развивалось возле мшистого камня (или огромного валуна, каковым он мне казался глазами насекомоядного наблюдателя). Но на сей раз я (он) смотрел не в сторону окружавшей камень травы (замерев, чтобы не спугнуть выслеживаемую добычу), а в широкую глубокую яму под валуном в сырой земле, и нетерпеливо переминался, в явном предвкушении чего-то. Имеющийся опыт предыдущих серий сна подсказал мне, что яма под камнем — это, вероятнее всего, и есть то самое пресловутое логово «хищника», из которого раньше велось наблюдение.