При приземлении челнока на платформу, вращение «тарелок» останавливалось, часть нижней «тарелки» опускалась на платформу, трансформируясь в широкий ступенчатый трапп, и из располагающего в середине челнока салона, внутренними перегородками полностью изолированного от вращающихся «тарелок», через открывшийся люк можно было зайти в челнок, или выйти на платформу.
Долго пялиться по сторонам нам, разумеется, не позволили. Вышедший последним из кабины лифта Члюфа тут же скомандовал построение и, когда привычно разбежавшиеся по местам жала замерли перед ним выстроившимися в линию мобильными ячейками дежей, приказал всем, строго соблюдая очередность дежей, следовать в закрепленный за нашим стожем двенадцатый сектор.
Аккурат напротив нашей лифтовой площадки оказался десятый сектор, наш же — обнаружился правее на двести метров, и по огромной платформе особливо блуждать нам не пришлось. Одновременно с нашим приближением на квадрат сектора, с красным числом двенадцать, нарочито ярко намалеванным на центральном белом круге, аккурат на середину с пронумерованным кругом плавно опустился очередной серебристый челнок, с выгравированном на боку верхней «тарелки» номером А14-К1549.
— Это за нами! — озвучил и без того всем понятный факт Члюфа, и жестом указал мне заводить первый деж на опускающийся трап челнока.
Глава 20
Глава 20. В челноке
В просторном салоне челнока, немного уже знакомом нам по виртуальным тренингам, пассажирских мест всем жалам стожа хватило с избытком. Сидений здесь было ровно сто двадцать, численность же нашего сборного стожа едва дотягивала до стандартной сотни, потому на удобных широких креслах с комфортом устроились все.
Планировка салона представляла собой некое подобие цветка, где в роли «сердцевины» выступала круглая рубка, закрытая от пассажиров глухой серой стеной из слюдопластика, а примыкающие к ней «лепестки», разделенные прозрачным пластиком, представляли собой десять секторов, с тремя рядами кресел в каждом, расширяющимися, в силу специфики круглого салона, от центра к периферии (три кресла в первом ряду, четыре во втором и пять в третьем).
Очевидно, что деление по секторам челночного салона осуществлялось с целью размещения в обособленном секторе отдельного дежа, каковых в стоже, как и секторов в салоне, было ровно десять. А чтобы, при размещении стожа, в салоне не возникало неразберихи, каждый из секторов был еще и пронумерован, и жала первого дежа, соответственно, отправлялись в первый сектор, второго — во второй, и так далее.
Когда, разместив рядом ребят своего дежа, и сбросив в специальный багажный отсек под ногами ранец, я последним уселся в крайнее справа кресло первого ряда (место це-дежа) первого сектора, дружно опустившиеся сверху слюдопластиковые фиксаторы одновременно припечатали к сиденьям тела всех жал дежа, а багажные отсеки под ногами беззвучно захлопнулись титановыми крышками. Аналогичные незамысловатые, но весьма эффективные, меры тотальной фиксации жал стожа параллельно происходили и в других секторах.