И в этом своем внезапном порыве, как не сложно догадаться, я оказался отнюдь не одинок. Салон приземлившегося челнока буквально затрясся от одновременного чиха десятков луженых глоток. Яростные чихи жал на несколько секунд заглушили даже усиленный «Громкоговорителем» голос, продолжающего что-то втолковывать нам це-стожа.
Отчихавшись, я вдруг осознал, что ужасный зуд в носу полностью исчез. Фильтры будто растворились в ноздрях и, при дыхании, теперь стали совершенно незаметны.
Сквозь затихающие чихи прорвался снова ставший самым громким в челноке голос Члюфы Грууска и принялся быстро и доходчиво объяснять нам необходимые для выживания на Срытмпе правила использования фильтров.
Оказалось, что активизировавшиеся в наших носах дыхательные фильтры теперь будут гарантированно эффективно функционировать в течение суток, потом придут в негодность и самоуничтожатся. Дожидаться этой крайности нам не следует, и необходимо часов через двадцать (за несколько часов до их самоуничтожения) самостоятельно поменять старые фильтры на новые. Недельный запас сменных фильтров в наших ранцах имеется уже сейчас, и в цитадели он будет еженедельно пополняться стараниями тамошнего кладовщика. Провести замену фильтров в носу, со слов це-стожа, было проще простого — требовалось лишь сунуть в ноздрю новый фильтр, и имеющийся там старый тут же в ответку выскакивал из ноздри в подставленную ладонь… Для рассеянных жал, в силу каких-то причин забывчивых заблаговременно поменять носовые фильтры в носу, разработчики этого замечательного высокотехнологичного девайса предусмотрели тревожный запах. Процесс самоликвидации старых фильтров сопровождается выделением резкого, отрезвляющего испарения, почуяв которое, надлежало немедленно, отбросив все текущие дела, достать из упаковки новые фильтры и вставить в опустевший нос…
Через пару минут после приземления с лёгким шипением разошлись створки шлюза салонного выхода, и по опустившейся части внешнего корпуса челнока, снова превратившейся в широкий трап, ведомый Члюфой стож двинулся на выход.
Глава 27
Глава 27. Не ласковый прием
У трапа нас встретила небольшая стайка калек-ветеранов, состоящая в основном из доселе не виданных мною живьем лехлецев, с бычьими рылами, вместо лиц, и огромными изогнутыми рогами, забавно выпирающими из модернизированных специально под данный вид разумных шлемов.
Сполна хлебнувшие лиха бывалые жала отличались от нас — толком не обстрелянных новичков после учебки — как небо от земли. Первым, что сразу бросилось мне в глаза, стало огромное колличество протезов из слюдопластика в поджидающей нас у подножья трапа группе. Практически у каждого ветерана не хватало руки или ноги, а у некоторых «счастливчиков» сразу несколько конечностей заменяли роботизированные искусственные насадки. Еще, непривычно тускло на фоне нашей яркой парадной формы смотрелись основательно вылинявшие от длительной носки комбезы ветеранов-инвалидов. И третье явное отличие обнаружилось, когда, спустившись, мы вплотную приблизились к группе ветеранов, — густо заросшие рыжей шестью бычьи рыла и открытые части рук, с непривычно оранжевой кожей, встречающих лехлецев оказались густо покрыты затейливой вязью сиреневых татуировок. Но эти очевидные внешние различия не шли ни в какое сравнение с бездонной внутренней пропастью, разделяющей бывалых вояк и нас — желторотых новичков. На фоне улыбчивых лиц и открытых взглядов спускающихся по трапу бойцов нашего стожа, лица ветеранов казались застывшими масками живых мертвецов, а в их злобно сверкающих глазах плескался леденящий душу коктейль из боли, обиды и жажды мести — это были глаза лютых зверей и беспощадных убийц.