Указав мне на стул напротив своего рабочего стола, Члюфа по-хозяйски плюхнулся в кресло за столом, и потребовал подробного отчёта о патрулировании.
Я обстоятельно ему рассказал: о происшествии и своем деятельном участии в устранении его последствий. Но вместо ожидаемой похвалы, получил в конце очередную взбучку.
Члюфа, как получасом ранее опытный стрелок Шраум, беспощадно раскритиковал выбранный мной неоправданно рискованный способ замирения с рухами. Но поскольку желаемой цели я всё же добился и назревающий бунт пресек на корню, в конце своей гневной тирады це-стож всё же вынужден был оставить отчаянного сорвиголову, рискнувшего сойтись в рукопашной с попрыгунчиком и выиграть поединок чести, в звании це-дежа, и даже намекнул на полагающуюся за безбашенный подвиг награду.
Но когда, после тяжкого объяснения с начальством, я последним вернулся в казарму, там мое изрядно подпорченное в кабинете Члюфы Грууска настроение мгновенно взлетело до небес. Стоило переступить порог казармы, и жала всех трех стожей нашего гарнизона устроили мне грандиозную овацию, чествуя отчаянного новичка, в рукопашной схватке сразившего матёрого руха, как истинного героя.
Часть моей славы невольно перекинулась и на весь стож новичков, и с этого вечера больше никто из «стариков» не называл обитателей коричневого сектора «шоколадными вонючками». Новичков признали и приняли в семью грсючззенского гарнизона.
Глава 34
Глава 34. Тяготы службы
— Блин, Олег, ну сколько можно с этой штангой мудохаться? — в очередной раз закапризничал Смерницкий в короткий перерыв между комплексом силовых упражнений. — Сила от примитивного кача железа ведь ваще не растет. Лишь жалкие сотые процента набегают за полуторачасовую тренировку — просто курам на смех.
— Сядь лучше, посиди, балабол, — отмахнулся я от навеянной усталостью предъяв друга.
— И продышись нормально, а то потом снова запоешь, что времени на восстановление не хватило, — поддержала меня Марина Черникина.
— Нет, ну а че, Марин, скажешь я не прав? — возмутился неугомонный Артем. — Корячимся тут, как каторжные, а толку пшик.
— Друган, правда, достал уже. Угомонись, — попросил Мих, с трудом отпыхивающийся рядом с монструозной горой железа, которую тягал в своем углу этот самый сильный боец нашего дежа.
— Да ну вас, блин! Стараешься тут для них, хочешь, как лучше…
— Смерницкий, у нас плановая тренировка, — не сдержавшись, решился-таки снова ответить приставале. — Для поддержания боеспособности, мы обязаны тренироваться. Это не я придумал, а в контракте каждого жала обязательным пунктом прописано.