Кроме вышеозначенной релакс-отдушины в цитадели имелась еще обширная библиотека с электронными текстами и фильмами на любой, самый взыскательный, вкус. Ну и для связи жал с родными и друзьями, оставшимися на других живых планетах Империи, на втором этаже еще имелся кабинет общего пользования, с подключённым к галактической имперской сети отражателем. Но сюда, ввиду огромного числа желающих пообщаться с родными и близкими, доступ жалам гарнизона был строго по списку, отдельно составляющемуся на каждый месяц, с указанием дня и часа выхода на связь через отражатель каждого, внёсшего месяцем ранее заявку на допуск к нему.
Наш стож легко втянулся в размеренный неспешный уклад гарнизонной жизни. ЧП, подобных случившемуся с нашим дежем в первое патрулирование, больше не происходило. И по итогам первого месяца нашего здесь пребывания, я пришел к заключению, что грсючззенские рухи в целом вели себя по отношению к имперцам дружелюбно, без причины не бунтовали и являлись вполне спокойными и мирными соседями. Назначенные аборигенам нормы сбора бланга, созревающего в тёплом экваториальном климате круглый год, они выполняли в точности и в срок.
Как позже мы узнали от гарнизонных старожил, бланговые пальмы хорошо росли и бурно плодоносили лишь на Срытмпе, атмосфера которой идеально им подходила. Добываемые с них орехи бланга были вполне съедобными плодами. По вкусу они напоминали вяжущий, недозрелый терновник, и ценились, разумеется, вовсе не за этот вкус, а за мощный дурманящий эффект, наступающий буквально через несколько секунд после дегустации сочной мякоти плода, скрывающейся за похожей на яичную скорлупой. Из ореха бланга добывалось какое-то очень ценное вещество, широко используемое в имперской фармакологии и фармацевтике для производства целого ряда лекарственных препаратов.
Конечно, жизнь жал гарнизона пригрсючззенской цитадели не была совсем уж беззаботной (это было понятно еще после встречи на платформе космопорта с отрядом отслуживших свое лехлецев-инвалидов). В окружающих рухский миллионник лесах скрывалось множество партизанствующих роев, до сих пор не признающих господство оккупантов, и при малейшей возможности старающихся максимально подгадить ненавистным имперцам. К счастью, ввиду своей малочисленности, какой-то серьёзной угрозы для цитадели они не представляли. Рухи-партизаны промышляли тем, что из засады расстреливали проносящиеся над ними имперские караваны (как раз такой случай довелось нам, что называется, прочувствовать на собственной шкуре, во время перелета в цитадель), но из-за опасения угодить под ответный огонь «вастергов» наших метких стрелков промышляли такими диверсиями они крайне редко.