Двадцать антигравов одновременно взмыли в чуть зарозовевшее на востоке утреннее небо и длиннущей змеей рванули к соседнему миллионнику. Оставшиеся позади десять летательных аппаратов резерва сиротливо смотрелись на вмиг опустевшей крыше.
На границе рухского селения ровный строй сливающихся с тёмным небом антигравов мгновенно развалился. Двадцать летательных аппаратов веером разошлись в разные стороны, и направились каждый в свой (предварительно на карте очерченный командованием) квадрат дислоцирования.
Наш деж нёсся над непривычно пустынным из-за предрассветной поры Грсючззем в тёплой компании старых приятелей лехлецев: пилота — любителя поболтать Жигрума, соседствующего с ним первого стрелка — флегматика Цигаума, второго, занимающего центральное, самое выгодное, положение в салоне — опытного и рассудительного Шраума, и третьего, в хвосте антиграва — грубияна и задиру Зарума.
Антиграв на предельной стометровой высоте стрелой пронёсся над спящим миллионником и, выйдя в заданный командованием квадрат, завис над узкой белесой тропкой, между невысокими одноярусными холмами окраинных входов в рухские подземные норы-жилища.
— Це-деж, мы на месте, — оповестил меня по внутриотрядной радиосвязи Жигрум. — Сейчас спустимся до тридцати метров, и милости прошу на выход.
— Очень хорошо, — откликнулся я. — Готовь силовые лучи.
Не дожидаясь ответа, тут же переключился «Мыслеобразом» на внешнюю связь и послал запрос оставшемуся в цитадели координатору — Члюфе Грууску:
— База, ответьте семнадцатому. Приём.
Наушник в моем правом ухе тут же откликнулся бодрым голосом це-стожа:
— Семнадцатый, доложите обстановку. Приём.
— Вышел в указанный квадрат. Обозреваю окрестности из антиграва. Противник не обнаружен. Пока всё тихо. Приём.
— Понял вас, семнадцатый. Приступайте к десантированию. Закрепитесь на земле, и продолжайте наблюдение. Каждые пять минут выходите со мной на связь. При появлении противника, разрешаю тут же открывать огонь на поражение. Как поняли? Приём.
— Всё понял. Разрешите выполнять? Приём.
— Выполняйте. Отбой.
Наушник в правом ухе замолчал.
Переключившись «Мыслеобразом» обратно на внутриотрядную связь, я продолжил разговор с пилотом:
— Жигрум, че там у нас с лучами?
— Извини, це-деж, но спуск с сотни до тридцати дело не быстрое, — хмыкнул пилот. — Дай мне еще десять секунд. И все будет в лучшем виде.
— Добро… Жала, приготовиться к десантированию, — так же по внутренней связи обратился я к сидящем в салоне друзьям и, подавая пример, первым поднялся со скамейки, поудобней устраивая на груди массивный «рогач».