Из силового луча за нашими спинами вдруг выскочила Марина и, отвлекая меня от сладостных мыслей скорого триумфа над гигантом-попрыгунчиком, взволнованно зачастила нам в спины:
— Связь не работает, поэтому пилот послал меня передать, что происходящее здесь ему сильно не нравится!
— Фигня, — хмыкнул я, предварительно отключив «Переводчик». — У меня все под контролем.
Оставшийся рядом здоровяк-рух снова о чем-то азартно защелкал, обращаясь к отступившей толпе земляков, но разобрать его речь, из-за появления связной, я временно не мог.
— Тебе отсюда не видно, — продолжила меж тем убежать меня Черникина. — Но сюда с окрестных холмов спешат еще сотни попрыгунчиков.
— Отставить панику! Дайте мне пять минут, и я все разрулю.
— Есть подозрение, что аборигены блангом успели обожраться! — продолжала наседать Марина. — Потому, вам следует немедля возвращаться в антиграв! А если ублюдки попытаются вас задержать, лехлецы мигом их в фарш превратят. Окружающие вас рухи уже у них на прицеле. Но отступать нужно немедля, пока сюда не добралось подкрепление.
— Командир, может… — заволновался рядом Сергей.
— Отставить! — снова твердо возразил я. — Марин, возвращайся, и передай рогатым, что ситуация у меня под контролем! И я запрещаю им расстрел мирных жителей Грсючзза!
— Олег, ты не понимаешь! Если они под блангом!..
— Я знаю, что делаю! Жало, выполняй приказ! — перебил я девушку.
— Как скажешь, командир! — раздражённо шикнула Марина и отступила обратно в белый свет силового луча.
Меж тем, как и предрекала Марина, к толпе аборигенов вокруг нас подошло многочисленное подкрепление. Попрыгунчиков вокруг стало так много, что, не поместившись на тропе, кузнечики-переростки заполонили своими телами все холмы в округе.
— Все, нам писец! — дрожащим голосом простонал Сергей, не зная в какую сторону направлять бесполезный против такой орды «рогач».
— Ну это мы еще посмотрим, — хмыкнул я с безрассудной удалью, и по новой активировал «Переводчик».
Глава 32
Глава 32. Поединок чести
Игноря упирающиеся в бока стволы «рогачей» Сергея и Алонсо, ошалевший от горя отец сбитого гразуха-попрыгунчика снова наклонился и чувствительно боднул хитиновым лобешником мой шлем. А когда я невольно отшатнулся, яростно прострекотал мне в лицо:
— Пока ты со страху молитвы читаешь своим злым богам, похоже, прихвостни твои убить меня собрались. Что ж, вот он я, давайте, имперцы, стреляйте. Бегать от вас я не собираюсь!
— Имперские ублюдки!
— Убийцы детей!
— Сколько можно терпеть такое отношение⁈
— Пусть убираются в свою Империю!
— Мы не рабы!..