— Насколько мне известно, среди рухов широко практикуется подобный способ разрешения спорных ситуаций, — с мрачной решительностью уставился я в фасеточные буркала будущего противника.
— Да, мы уважаем поединок чести, — кивнул попрыгунчик.
— Я находился в антиграве, сбившем твоего сына, — продолжил я. — И будучи старшим по званию, по нашим законам, один несу ответственность за содеянное подопечными. Потому запросто могу выступить в роли твоего кровника. Убив меня в поединке, ты сполна отомстишь за смерть сына. Но, если удача будет на моей стороне, и ты сам падёшь от моего ножа, значит, по вашим законом, моя правда пересилит твою. Остальные рухи тогда будут вынуждены признать гибель твоего сына несчастным случаем, и наш конфликт опять же будет исчерпан, к вящей радости обеих сторон… Так как, принимаешь мой вызов?
— И, если я убью тебя в поединке, твои прихвостни не станут мстить мне и моим друзьям? — недоверчиво уточнил попрыгунчик.
— Не станут, — кивнул я. — Разумеется, если ты и твои соплеменники позволите забрать моё тело в антиграв.
— Честное условие, — прострекотал рух.
— И?..
— Я принимаю твой вызов, храбрец! — кивнул великан попрыгунчик, и тут же застрекотал дальше, обращаясь уже к соплеменникам: — Друзья, прошу расступиться и освободить тропу. Она понадобится для поединка чести. Сейчас, в память моего несчастного отпрыска, я перекушу пополам этого смелого, но глупого, имперца. Возмездие свершится. И мой сын обретет покой в вечном лесу.
Толпа попрыгунчиков вокруг пришла в движение и, нарушив тишину шелестом десятков трущихся друг о дружку хитиновых тел, раздалась в стороны, изрядно уплотнившись по обе стороны от открывшейся тропы.
Через считанные секунды в распоряжении поединщиков оказался десятиметровый открытый участок песчаной тропы, в дальний конец которой поскакал готовиться к прыжку хитиновый великан, я же, в ожидании отмашки к началу боя, остался на месте и покачивался из стороны в строну в пружинистом полуприсяде, до хруста пальцев сжимая во вспотевшей ладони рукоять своего единственного оружия.
— Олег, не дури! — в пробудившемся вдруг наушнике раздался напряженный голос Сергея (видимо через разделяющее нас полутораметровое расстояние радиосигнал между нашими гарнитурами пробился даже сквозь препоны местной аномалии). — Ты ловко развел тварей на этот дурацкий поединок. И пока они отвалили, нам самое время сделать ноги.
— У нас и так репутация с рухами ниже плинтуса, — откликнулся я, активировав «Мыслеобразом» микрофон. — А если сбежим…
— Да забей! — фыркнул Сергей, недослушав. — Зато все живы останемся. А командование потом как-нибудь замнет это недоразумение.