Члюфа выжидательно замолчал, и я поспешил продолжить спасительное оправдание:
— Но антиграв оказался в мёртвой зоне, где радиосвязь с цитаделью невозможна из-за большого количества помех. А вылететь из этой зоны мы не могли, потому что по инструкции обязаны были сперва объясниться с пострадавшим от наших действий населением.
— Даже представить боюсь, чем закончились эти твоиобъяснения ⁈ — фыркнул Члюфа Грууск. — И после такого происшествия у тебя хватило наглости докладывать це-стожу, что на маршруте всё спокойно⁈
— Да, я ж… — попытался я продолжить объяснение, но тут же был перебит раздражённым Грууском:
— Всё, сыт по горло твоими байками! Не желаю больше ничего слушать! Вернёшься в цитадель, там и поговорим! Отбой!
Микрофон замолчал. Разговор прекратился. Я поднял защиту и с отрешенным видом уставился в прозрачный пол.
Впереди уже показалась ярко-зеленая полоса густо растущих пальм — эдакая неформальная граница миллионника.
Долетев до пальмовой рощи, пилот по широкой дуге плавно развернул летательный аппарат и, набрав высоту до сотни метров, с максимальным ускорение понёсся обратно в цитадель.
В салоне повисла гнетущая тишина. По моему унылому виду ребята догадались, что мой разговор с начальством явно не задался, и недавняя победная эйфория как-то сама собой сошла на нет.
— Не кисни, це-стож, — через какое-то время все же решился заговорить со мной сосед лехлец. — Ты в натуре герой! И, еже ли че, мы все горой за тебя встанем… Правильно я говорю? — обратился он уже к моим жалам.
— Да стопудово!..
— Конечно!..
— Обязательно!.. — посыпалось со всех сторон.
— Спасибо, ребят, — расплылся я в ответной улыбке, чувствуя, как сковавшее нутро обида на несправедливость це-стожа начинает таять и бесследно растворяться в тепле ответных улыбок друзей.
Стремительный обратный перелёт продлился не долго. Уже через четверть часа наш антиграв благополучно опустился на посадочную площадку в цитадели и занял последнее пустующее место в ряду себе подобных летательных аппаратов.
Встречать припозднившийся с патруля первый деж на крышу поднялся лично Члюфа Грууск.
Как положено в присутствии це-стожа, я скомандовал жалам дежа построение, но Члюфа тут же отменил мою команду и, отослав ребят в казарму, мне велел следовать за собой.
Он повел меня в свой отдельный кабинет на втором этаже и по дороге упорно отмалчивался, никак не реагируя на мои робкие попытки продолжить начатый ещё по рации разговор.
Лишь переступив следом за мной порог кабинета, и плотно прикрыв за собой дверь, Грууск прервал-таки обет молчания.