Свободные щупальца помогли мне в смертоносном наскоке, поймав и намертво зафиксировав головогрудь и передние лапы трейс-ткача, удержать тем самым верткого противника на месте, мне же осталось лишь вогнать нож в точку над верхнем жвалом противника и, тут же шарахнувшись в сторону, с глубоким удовлетворением отметить, что отпущенный щупальцами трейс-ткач безвольным кулем оседает на пол.
Аналогичным образом я расправился еще с четырьмя ткачами. А потом с двух сторон на меня насели сразу двое пробившихся ко мне стерхов. К тому времени семь из двенадцати щупалец были заарканены паутиной, что серьезно ограничило для меня возможности маневра.
Одновременно отбиться от двух пар клешней и двух хвостовых жал, атакующих с противоположных сторон, я б точно не смог — мне банально не хватало света единственного фонаря, чтоб отслеживать движения и перемещения обоих противников, а тыкая немногими подвижными щупальцами наугад я мог бы лишь слегка отсрочить неизбежный конец. Но отвернувшаяся было от меня фортуна вдруг снова мне улыбнулась.
Внимание! Критическая ситуация! Угроза жизни носителя! Произведена активация пассивной функции Тянучка.
Расчетное время действия пассивной функции: 2 секнды…
Время вокруг замерло привычный бег, растянувшись в десять раз. Спертый, пропахший дымом и кровью, воздух подземелья превратился в тягучий кисель, в котором невозможно стало привычно быстро двигаться, и, чтоб ускориться, приходилось с чудовищным усилием буквально продираться сквозь окружающую прозрачную патоку.
Сосредоточив внимание на одном из противников, я бесстрашно подался навстречу самому здоровому стерху и щупальцами надежно заблокировал обе его замедлившиеся клешни. От «ватной» атаки хвостового жала так же без хлопот увернулся и, приблизившись вплотную к морде «скорпиона», по рукоять всадил нож в его правый зеркальный глаз.
До истечения Тянучки я успел вытащить нож из раны и отступить от смертельно раненого стерха.
Когда время восстановило свой привычный бег, я едва не рухнул на пол от скрутившей мышцы чудовищной отдачи. Устоять на ногах помогли щупальца, одновременно поддержавшие меня и заблокировавшие атаку в спину второго грозного противника.
К счастью, через секунду второму стерху стало не до меня. Когда его смертельно раненный собрат, с поврежденным через глаз мозгом, в агонии стал крошить окружающих трейс-ткачей, второму стерху пришлось броситься на буяна… А к тому времени, когда очередь снова дошла до меня, я смог уже худо-бедно восстановиться, правда из пяти действующих щупалец у меня осталось уже только четыре — одно повисло бесполезной плетью приняв на себя ядовитый удар хвостового жала, нацеленный мне в спину.