В довершение бед, от залпа плазмы, спичкой полыхнул окружающий ельник. И пережившие прямой удар тресурк-взломщика рекруты оказались в эпицентре бушующего пожара.
Уцелевшим вместе со мной Алонсо и Дэйву сохранившие герметичность жаропрочные МБПП помогли выжить в огненном пекле, а опустившиеся стеклянные забрала шлемов запустили работу фильтров, и мы не задохнулись от угарного газа. Тяжело раненым же Артему и Лю в поврежденных МБПП пришлось худо. Ребята в буквальном смысле начали, как картошка в углях, медленно запекаться в пекле бушующего пожара, и отчаянных воплей друзей мы не услышали лишь по тому, что оба рекрута еще после контакта с плазмой потеряли сознание.
Алонсо и Дэйву я отдал приказ: вынести из пожара раненых друзей. И чтоб у парней не возникло соблазна поспорить (типа, как же они бросят командира здесь одного?), подкрепил его активацией «Метки подчинения».
К тому времени ежедневные смертельно-опасные схватки с рухами в виртуале выявили у меня очень полезное для будущего жала качество — умение интуитивно находить уязвимые места на телах рухов. Стреляя по противнику, или отмахиваясь ножом в рукопашной схватке, я удивительно часто попадал аккурат в жизненно важные, болезненные точки рухов, потому гораздо чаще товарищей выходил из таких схваток победителем. Наверняка, интуитивное чутье на слабые места противника было неразрывно связано с пробудившейся во мне функцией «Личинки грауса», которая так же постепенно развивалась, ежедневно прирастая после виртуальной схватки с рухами на какое-то количество процентов. Постепенно раскрывающаяся генная память грауса на подсознательном уровне управляла моей рукой в бою, превращая грозных противников в легко поражаемые жертвы. От боя к бою моя уверенность росла, и буквально через пару недель, после первой схватки в вирте, я не только перестал бояться рухов, но неоднократно даже ловил себя на мысли, что просто жажду бросить вызов очередному здоровяку в хитиновой броне. На смертельную схватку с рухами я летел словно на крыльях, ощущая себя тореадором, идущим на арену к быку.
Вот и теперь, оставшись в одиночестве, я решил атаковать «взломщика», на три минуты (до набора очередного заряда плазмы) лишенного своего главного оружия. Конечно, укрытый со всех сторон несокрушимой даже для разрывных пуль «рогача» броней гигант с девяностодевятипроцентной вероятностью в рукопашной схватке должен был раскатать меня ровным слоем по земле. Но я, уповая на свою читерскую интуицию, надеялся реализовать единственный счастливый процент, и спасти всем скептикам назло практически проваленное дежем (отчасти из-за моего безграмотного тактического руководства) задание.