Разглядывая в тишине с верхотуры этот несущийся навстречу нам невероятный инопланетный город-сад (вернее, разумеется, его открытую для обозрения пышно-цветущую макушку), до дрожи напоминающий местами джунгли руховской планеты, практически так же окультуренные в районе возведенного империей космопорта, я не заметил, как провалился в омут запутанных мыслей и размышлений, навеянных недавними шокирующими откровениями Марины…
Со слов Черникиной выходило, что никакой спящей Берты в скорбном ковчеге на самом деле уже не было в момент его вскрытия нашей командой. Так-то, возможно, изначально укротительница там и была. Но случившийся во время катастрофы взрыв катера беглецов вероятно что-то там серьезно повредил в обшивке спасательной капсулы, нарушив герметизацию. И помещенного внутрь разумного впоследствии в буквальном смысле слова расплескало по стенкам внутренней кабинки из-за чудовищного перепада давления. Когда же обнаруженный в открытом космосе и переправленный, соответственно, жгутами-манипуляторами нашего катера в шлюзовую камеру ковчег мы втроем с агентами вскрыли там же, на куче металлолома, то внутри, вместо тела спасенного, обнаружили лишь обледенелые кровавые ошмётки. Жуткое зрелище, от которого я тут же потерял сознание, впал в кому и провалялся, в итоге, овощем следующие трое суток.
Катер же наш, меж тем, строго следуя графику полёта, точно в срок достиг намеченного пункта назначения и благополучно опустился сперва на орбиту Ссоршши (название единственной живой планеты в этой звездной системе). Далее, получив от диспетчера космопорта разрешение на посадку, приземлился в указанный квадрат на гигантской высотной платформе.
Ко мне был экстренно доставлен местный (космопортовский) «айболит». Который, проведя обследование коматозного тела, успокоил моих товарищей, что это банальный сбой иммунной системы на фоне сильнейшего эмоционального потрясения. Заверил, что из комы я сам обязательно выйду в течение ближайших пары дней. Но, в принципе, произойти это может в любую минуту. Потому моим товарищам остается только запастись терпением и ждать. Ну и уберегать меня в дальнейшем, по возможности, от нервных потрясений, после выхода уже из комы, разумеется.
Ждать моего самостоятельного пробуждения, в итоге, пришлось почти полтора дня после визита врача. То бишь «айболит» со своим двухдневным прогнозом практически угадал. Дежурить так долго у мой постели хватило терпенья лишь у преданной подруги Марины. Остальные же постепенно переключились на собственные текущие дела и заботы.