Одно из монструозных кос-жвал страшилища, продавив перехватившее ее щупальце, таки чиркнуло меня по голове. Но крепкий шлем играючи выдержал эту царапину. А следом уже я, с мстительной яростью, на всю длину клинка вогнал здоровенный нож-тесак в фасетчатый глаз руха. Благо распятый в моменте желтыми щупальцами крылатый исполин крайне удачно оказался развернут головой аккурат для подобного смертельного удара.
Далее забившуюся в агонии крылатую махину щупальца отшвырнули прочь. И смертельно раненый гэц-пожиратель с фатально развороченной глазницей, неуклюже забарахтавшись в воздухе, почти сразу же провалился вниз. Треск ломаемых массивной тушей веток сопровождал его неуклюжее погружение в зеленое лиственное море джунглей, проплывающего под бортом набирающего ход антиграва…
Единственной воздушной дуэлью мое противостояние с целой стаей крылатых рухов, разумеется, не ограничилось. И на место поверженного гэц-пожирателя тут же спикировало сразу еще четверо жаждущих моей погибели гигантских насекомых. Первую скрипку в этом квартете играл уже керх-летун — длинной практически не уступающий прибитому только что гэц-пожирателю, а в роли его дрессированных песиков выступала троица юзз-полосатиков — кажущихся карликами на фоне махины стрекозоподобного лидера, но не менее смертоносные, при удачной атаке, острыми, длинными и чрезвычайно ядовитыми шипами своих хвостовых жал.
Одновременно уворачиваться от обстрела практически в упор кислотными бомбами керх-летуна и отбиваться еще до кучи от норовящих ужалить одновременно с трех сторон живых метеоров юзз-полосатиков, оставаясь еще при этом намертво пришпиленным к одному месту, это оказалось той еще задачкой со звездочкой. Но, как говорится, жить захочешь и не так раскорячишься. Пришлось пожертвовать в этом отчаянном противостоянии парой своих щупальцев — одна сгорела в кислоте отбитой в последний миг бомбы керх-летуна, вторая вынуждена была подставиться, прикрывая спину от неотвратимого удара жалом юзз-полосатика, потому как мобильная броня там опасно истончилась от пролитых обильно кислотных капель. Однако и рухом досталось от меня в ответку душевно. Троица юзз-полосатиков оказалась, в итоге, раздербанена на окровавленные ошметки остальными щупальцами, оказавшимися не менее проворными, чем осы-переростки. А метающую хвостом кислотные сгустки стрекозоподобную образину наказал уже лично я, отчаянно подскочив на спружинивших по моей команде нижних растяжках-опорах, и таки дотянувшись в высоком прыжке ножом до опасного хвоста керх-летуна. И хотя полностью перерубить толстый хвост за единственный удар у меня не вышло, кислотный канал внутри него я основательно повредил точно. Потому серьезно раненый керх-летун, со «сломанным» хвостом, обливающимся из широкого разруба зеленоватой водянистой кровью, мигом сошел с дистанции и спикировал в древесную листву, оставив улетающий дальше антиграв попечению прочих крылатых разбойников.